Книга Пробуждение Оракула, страница 106 – Катерина Пламенная

Они заплатили высокую цену за свою свободу.Ранения, боль, психологические травмы, разрушенные судьбы. Но они получили ее. Свою свободу. И они получили ее вместе. Все вместе.

Она взяла Максима за руку, и их пальцы переплелись — крепко, уверенно, навсегда. Лабиринт лжи, страха и предательства, наконец, был пройден. Впереди, за лесом, за снежной пеленой, была жизнь. Настоящая, свободная, их жизнь. И они были готовы прожить ее. Вместе.

Тишина, наступившая после отбоя, была оглушительной. Она не была мирной; она была звенящей, напряженной, как струна, готовая лопнуть. В ушах еще стоял гул выстрелов, в ноздрях — едкий запах пороха, гари и крови, а перед глазами — ярко-алый цвет на белоснежном покрове. Ад, растянувшийся на несколько часов, закончился. Но его эхо еще долго будет преследовать каждого, кто находился в «Гнезде».

Первые часы после штурма стали сюрреалистичным переходом от хаоса к бюрократическому порядку. Сирены скорой помощи и полицейских машин, подъехавших по сигналу Алисы, разрезали морозную ночь, их мигающие синие огни окрашивали искалеченный пулями фасад дома в тревожные, инопланетные тона. Санитары в ярких комбинезонах, осторожно ступая по хрустящему, испачканному кровью снегу, вызывали странное чувство нереальности. Казалось, что сама природа, эта древняя, спокойная русская зима, не могла принять эту жестокость, эту чужеродную рану на своем теле.

Анна стояла, завернутая в аварийное одеяло, которое ей накинул один из парамедиков, и смотрела, как на носилках уносят Артема. Его лицо было цвета мела, веки сомкнуты. Из-под временной повязки на плече проступало алое пятно.

— Он выживет? — тихо, почти беззвучно, спросила она у санитара.

— Потерял много крови, но рана некритичная. Сейчас все зависит от него, — коротко бросил тот, торопливо неся носилки к машине.

Рядом, на крыльце, другая драма. Елена, бледная, но не сломленная, сжимала зубы, пока врач накладывал ей временную повязку на плечо. Пуля, срикошетив от разбитого ноутбука, не только повредила сухожилие, но и оставила глубокую рваную рану.

— Чертова техника, — сквозь стиснутые зубы прошипела она, глядя на осколки своего устройства, валявшиеся на ступенях. — Дорогущую картину купить можно, а я с этим хламом на фронт полезла.

Светлана, опустившись на колени рядом, держала ее за свободную руку, беззвучно шепча слова утешения, ее собственное лицо было мокрым от слез, но взгляд — твердым. Она выстояла. Они все выстояли.

Максим, сбросив с себя маску бойца, теперь был капитаном Волковым, офицером, взявшим на себя командование на месте происшествия. Он отдавал короткие, четкие распоряжения полицейским, указывая на пленных солдат Орлова, которые сидели на снегу с рукамиза головой, под присмотром вооруженных стражей порядка. Его авторитет, подкрепленный только что продемонстрированной силой воли и правдой, которая теперь была на его стороне, не вызывал сомнений. Он подошел к машине, куда грузили тело поверженного генерала. Орлов был без сознания, его лицо, искаженное гримасой ярости, теперь выглядело просто старым и изможденным. Максим на секунду задержал на нем взгляд, и в его глазах не было торжества — лишь бесконечная усталость и какая-то странная, горькая жалость. Он кивнул конвоирам: «Обеспечьте ему медицинскую помощь. Он должен предстать перед судом».