Онлайн книга «Пробуждение Оракула»
|
Подойдя к Анне, он молча обнял ее за плечи. Она прижалась к его груди, и ее тело содрогнулось от подавленных рыданий. Весь накопленный за месяцы страх, вся боль, вся ярость вырвались наружу в этом беззвучном плаче. — Все кончено, — прошептал он, целуя ее в макушку. Его губы были холодными. — Все позади. Мы живем. Но это была лишь первая, самая короткая фаза затянувшейся развязки. -- Первые дни после штурма слились в одно сплошное, муторное полотно из допросов, больничных коридоров и нервного ожидания. Мир за стенами леса, который они так яростно защищали, обрушился на них со всей своей бюрократической тяжестью. Они были не просто выжившими; они были главными свидетелями и участниками грандиозного скандала, который всколыхнул все высшие эшелоны власти. Их разлучили. Максима и Анну допрашивали отдельно. Сначала — растерянные, но старающиеся сохранить вид серьезности следователи из районного отдела. Потом — прибывшая из Москвы специальная комиссия Генеральной прокуратуры, состоящая из людей с каменными лицами и пронзительными, буравящими взглядами. Орлов был слишком крупной фигурой, чтобы его падение прошло тихо и незаметно. Слишком многое было в него вложено, слишком многие были обязаны, слишком многие боялись. Анна, следуя четкому, заранее отрепетированному сценарию, который им с Алисой помог составить нанятый адвокат (молодая, но невероятно острая на язык женщина по имени Кира, которая, казалось, получала садистское удовольствие, ловя следователей на слове), говорила только о себе. Она выстраивала образ жертвы, доведенной до отчаяния. Она рассказывала о вербовке, о круглосуточном наблюдении, о психологическом давлении, о шантаже. Она не упоминала о своемдаре, представляя все как личную, иррациональную месть Орлова за то, что она, простая женщина, посмела перейти дорогу, посмела не подчиняться. Она говорила о Максиме как о заложнике системы, который, рискуя всем, пошел против своего командира, чтобы спасти ее. Максим, как действующий офицер, давал показания иначе. Его тон был сухим, аналитическим, как рапорт. Он говорил о коррупционных схемах, о превышении служебных полномочий, о создании незаконной сети наблюдения и шантажа. Он предоставлял факты, цифры, цепочки переводов, которые вели в офшоры и на частные счета, привязанные к лечению жены Орлова. Он был холоден и корректен, но когда речь заходила о штурме «Гнезда», о применении силы против гражданских, включая ребенка, его голос срывался, обнажая ту самую сырую, неприкрытую ярость, что кипела в нем. Их истории, несмотря на разность тональности, идеально сходились, как шестеренки в отлаженном механизме. Их подкрепляли те самые документы с флешки Артема, которые Алиса в нужный момент обнародовала и которые теперь стали главным вещественным доказательством по делу №... Делу, которое уже получило в СМИ неофициальное название «Дело Генерала-Призрака». Орлов, находясь под стражей в спецблоке, сначала пытался давить и угрожать, используя старые связи. Но почва уходила у него из-под ног с катастрофической скоростью. Когда против него выступили его же собственные солдаты, видевшие сцену с ранением безоружного Артема и выстрел в Елену, его позиция окончательно рухнула. Его отстранили от всех должностей, лишили звания и всех государственных наград, и заключили в СИЗО в ожидании суда, который обещал быть скорым и показательным. |