Книга Пробуждение Оракула, страница 65 – Катерина Пламенная

Что ему нужно? Почему он здесь? Это ловушка? Провокация по приказу Орлова? Или... что-то другое?

Она медленно, с скрипящим сердцем, открыла дверь, оставив цепочку. — Артем. Что ты здесь делаешь?

— Анна, — его голос был хриплым, сорванным, с явной нотой надрыва. — Пожалуйста. Умоляю. Мне нужно с тобой поговорить. Всего пять минут. Десять.

— У нас с тобой не может быть ничего общего, тем более разговоров. — Есть! — он схватился за дверной косяк так, что его пальцы побелели от напряжения. — Ради Бога, Анна, ради всего святого! Это не про нас. Это важно. Это касается... твоей безопасности. И твоего сына. Егорки.

Упоминание о сыне, как всегда, пронзило ее насквозь, отключив холодный рассудок и включив материнский инстинкт. Она колебалась. Это все еще могла быть уловка, игра на ее самых больных точках. Но ее дар, та самая внутренняя, натренированная за последние недели чувствительность, молчала, не подавая сигналов тревоги. Она не чувствовала от него лжи или прямой угрозы. Лишь отчаянную, гнетущую, почти физически ощутимую искренность и боль.

С силой, будто отрывая от себя, она захлопнула дверь, с грохотом отстегнула цепочку и снова открыла. — Пять минут. И говори тихо. — Она пропустила его в прихожую, но не предложила пройти дальше, в гостиную. Они остались стоять друг напротив друга на холодном кафеле, как враги, заключившие временное перемирие на нейтральной территории.

— Что случилось? — спросила она, скрестив руки на груди в защитном жесте.

Он смотрел на нее, и в его взгляде было что-то новое — не покаяние и не раскаяние, а какое-то ожесточенное, дошедшее до предела отчаяние. — Ольга... она меня кинула. Обобрала до нитки, до последней копейки. Подчистую. Счета, машину, даже часы, которые отец оставил... все. И скрылась. Кажется, в Таиланд.

Анна промолчала. Она почти не чувствовала того злорадного удовлетворения, которого, как ей казалось, заслуживал этот человек. Была лишь усталость и горькое «я же говорила».

— Но это... это ерунда, цветочки, — он провел рукой по лицу, и она заметила, что его пальцы дрожат. —Главное... главное, что я был полным, законченным, беспросветным идиотом. Я думал, что я такой умный, что я всех надул, что играю в свою игру, а они у меня на крючке. А оказалось, что это они играли мной. Как марионеткой.

«Они». Это слово повисло в воздухе между ними, тяжелое, насыщенное смыслом, как свинцовая туча.

— Кто «они», Артем? — переспросила она, хотя прекрасно знала ответ.

— Те, для кого я работал. Работаю. — Он горько, беззвучно усмехнулся, больше похоже на гримасу. — Ты же нашла папку, да? В кабинете. Я почти уверен. Максим потом чуть с катушек не съехал, у них там была настоящая гроза, все ходили по струнке. Переполох на всю организацию.

Анна почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Он знал. Как черт побери, он мог знать? Она была так осторожна! — Я не знаю, о чем ты. Какая папка?

— Не притворяйся, Анна, ради всего святого, хватит! — его голос сорвался на крик, и он тут же понизил его до страшного шепота, инстинктивно озираясь, будто боялся, что из-за угла уже слушают. — Я видел тебя в тот день, после дурацкого дня рождения. Ты вышла из кабинета, и у тебя было такое лицо... точно такое же, как у меня, когда я наконец все понял про Ольгу. Лицо человека, у которого земля ушла из-под ног. Ты все прочитала. Про объект «Сирена». Про агента «Вулкан». Про меня... про агента «Зефир». Смешно, да? «Зефир».