Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 102 – Наташа Фаолини

Тэрин мягко придерживает меня, и я опускаюсь на пол, теряясь в быстром дыхании и его горячих губах.

Когда спазмы наконец-то проходят и Тэрин вбивает их в себя все через поцелуй, он отстраняется и передо мной оказывается Каэль. У него темные от возбуждения, почти черные глаза.

Он подхватывает мою одну ногу, потом вторую, я обнимаю лодыжками его торс, пока сильные руки сжимают мою талию, а тогда… опускают.

Я чувствую, как он медленно входит в меня и вскрикиваю, выгибаюсь. Теряюсь в ощущении. Новая волна возбуждения накрывает меня несмотря на то, что я только что кончила с Тэрином.

Каэль держит весь мой вес своими руками и медленно, раз по разу, с ускоряющимся темпом, опускает меня на свой член.

Я теряюсь и в своих ощущениях, и в его удовольствии, потому что ощущаю его также четко, как и свое.

Этот угол проникновения кажется самым глубоким… умопомрачительным… разрушительным. Каэль специально оттягивает момент, двигается то быстро, неистово, то замедляется. Контролирует каждое движение, но, я чувствую — уже теряет контроль.

Потому что дыхание становится более рваным, фрикции — быстрыми, будто подвластными только бесконтрольному желанию заполнить меня всю, вырвать из моего горла еще один стон-крик.

С каждым разом я стискиваю его все сильнее и в конце концов вскрикиваю, выгнувшись и упираясь лбом в стену. Я чувствую, знаю, что еще раз… вот сейчас… и я кричу, потому что разрываюсь на атомы, напряжение спадает, меня накрывает волной удовольствия, способной снести целый город.

Каэль делает еще несколько толчков, а тогда я чувствую, как он содрогается во мне, вжимаясь лицом в мою ключицу, и стонет сквозь стиснутые зубы.

И тогда мы тоже падаем на пол, пока он покрывает поцелуями мое лицо, шею, грудь…

Мы лежим втроем.

Я посредине, а по бокам от меня Тэрин и Каэль.

До утра еще много часов.

Чья-то большая рука вновь скользит к моему бедру…

И я — между ними.

Мои ладони скользят по их телам. Их руки — на моей коже. В голове — не мысли, а ток. Ритм. Дыхание. Как будто всё тело поёт от жара, от близости, от ощущения, что я могу быть целой только в этой тройной спирали.

Я стону — негромко, и сразу же чувствую, как оба замирают, как будто каждый из них слышит меня не ушами, а нервами, сердцем.

Я не знаю, кто первым опускается на колени, целуя живот, талию, бёдра. И неважно. Потому что каждое прикосновение — не про власть. А про благоговение.

Плоть тянется к ним, как родная.

Они раздевают меня — медленно, как ритуал. И я их — тоже.

Мы касаемся. Сливаемся.

И в этот миг… я не выбираю.

Потому что я уже выбрала обоих. Потому что они — часть меня. Потому что я не могу быть без одного, не потеряв часть себя. Не в этом новом мире, где всё рвётся, но всё можно заново сшить — если делать это любовью.

Наши тела сливаются в одном ритме. Руки переплетаются. Губы ищут губы. И где заканчиваюсь я — я уже не знаю.

Трое. И больше никого.

И в эту секунду я чувствую… удар. Но не страх.

А свет.

Что-то внутри раскрывается — как пламя, как взрыв, как новое рождение. И я понимаю: наши сознания действительно соединились в одно дыхание.

На улицах бегают дети. Этот звук — самый целительный бальзам для ран этого мира. Смех. Звонкий, беспричинный, смех, который не должен существовать среди руин, но он есть.

Я стою на балконе нашей комнаты. Она скромная, как и все здесь, но светлая. Пыль вытерта, на подоконнике — чудом уцелевший горшок с суккулентом. Здесь тихо. Позади меня — тепло. Тепло пледа, который кто-то заботливо накинул мне на плечи. И две тени, две ауры, дышащие рядом, наполняющие пространство собой.