Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 103 – Наташа Фаолини

Каэль держит мою руку. Его прикосновение — это спокойствие и сила.

Тэрин сидит на полу, облокотившись на стену, смотрит в потолок, в дыры, сквозь которые видно звезды. Его присутствие — это тихая, глубокая медитация.

Мы не говорим. Не потому что не о чем. Потому что слова не нужны. Наши сознания связаны. Легко. Невесомо. Без боли и борьбы, которые были раньше.

Я чувствую, как они думают обо мне — волны привязанности, заботы, удивления, покоя. И я чувствую, как я думаю о них — с нежностью, с принятием, с благодарностью за это тихое «мы».

Я улыбаюсь. Просто миру, звездам, им. Это не идеальная гармония, но это наша гармония.

Вечером я выхожу к воротам города. К невысокой, наспех сложенной стене, за которой начинается территория неизвестности. Навстречу идут новые. Измененные, отмеченные, иные, которые выбрали не убивать, а искать. Их глаза светятся в сумерках, их движения не всегда привычны человеческому глазу. Они не несут флагов, не просят убежища, не требуют ничего. Они просто идут, потому что чувствуют — здесь можно дышать. Здесь воздух другой. Воздух надежды и принятия.

И я улыбаюсь им, потому что вижу в них свое отражение. Я — как они. Ни человек в чистом виде, ни пришелец. Я — мост. Тот самый Перекрёсток. Этот мир наш. Мы вместе его построим. Каждый камень, каждое слово, каждое прикосновение.

— Добро пожаловать домой, — шепчу я в наступающую ночь. И знаю, всем своим существом знаю — это правда для всех нас.

Прошло восемь лет.

Небо над нами теперь свободное. Небо, из которого когда-то сыпались огонь и страх, больше не испещрено лучами прожекторов дронов, не искажено тревожными огнями, не заставляет сжиматься от страха быть замеченным.

Теперь там только облака — медленные, плывущие в золотистом свете заката, словно сам мир наконец научилсяделать глубокий вдох, дышать медленно, с наслаждением. И мы, вместе с ним, вдыхаем этот мир полной грудью.

Я стою на балконе одной из верхних террас — части старого здания, которое мы, по кирпичику, по балке, отстроили заново. Под ногами теплое дерево, хранящее воспоминания о солнце целого дня.

Перед глазами простирается город.

Город, которого, по всем законам логики и вероятности, не должно было существовать. Город, который родился из пепла и крови, который был лишь безумной мечтой, осмелившейся стать реальностью.

Город-Перекрёсток.

Здесь, в этом ожившем пространстве, нашли свой дом те, кто когда-то стояли по разные стороны непреодолимой, казалось бы, пропасти войны. Люди и иныеживут рядом.

Некоторые еще ищут себя в этом новом укладе, пытаясь примирить прошлое с настоящим. Некоторые — уже нашли свое место.

На улицах Перекрёстка снова звучит самый чистый звук мира — смех бегающих детей.

Вот мальчик с кожей цвета ночи догоняет девочку, чьи глаза мягко светятся в вечернем свете. Они смеются, их голоса переплетаются, они гоняются друг за другом, даже не зная и не спрашивая, какой у кого был геном, какой мир породил их родителей. Для них уже нет деления на «мы» и «они».

Я иду по одной из аллей, где когда-то были только завалы. Навстречу мне идут двое.

Женщина в пропахшем работой инженерном комбинезоне, ее руки испачканы, на щеке размазана сажа. Рядом с ней — высокий иной, под кожей которого легко мерцает внутренний свет, его черты спокойны, но внимательны.