Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 21 – Наташа Фаолини

Он не отвечает ни словом, ни движением.

Когда дверь в камеру открывается, я уже стою перед ней, сжимая все картинки в руках, кроме одной.

Седого в коридоре нет, но меня сразу ведут к нему по извилистым коридорам. Открывается еще одна дверь, и я вижу старого военного, сидящего за столом. Тут что-то типа кабинета.

На столе стоит табличка с надписью, сделанной от руки. Так я узнаю, что его зовут Джек Карлсбург.

Он делает важный вид, когда указывает мне на кресло для посетителей.

— Докладывай. Все. Поминутно. По секундам, еслинадо.

Старик Джек впивается в меня взглядом грозовых глаз. Нет сомнений, для него важна эта миссия. Знаю, почему. Как и у многих, его семья наверняка была убита иными.

Я устало откидываюсь на спинку стула и потираю шею рукой.

— Весь час я показывала ему эти картинки, он вел себя, как статуя.

— И все?

Поднимаю глаза и наши взгляды скрещиваются, как в бою.

— И все.

Несколько дней проходят в одном темпе. Изо дня в день заколка-бабочка оказывается на моих волосах и каждый раз мне приносят новую одежду, в которой я должна дефилировать перед пришельцем. Один раз Рыжий даже вручает мне платье, но я отказываюсь напяливать его на себя.

На следующий день мне дают камуфляжные штаны, как у военных, видимо, надеясь спровоцировать этим пленного, к которому я хожу. Может, считают, что он, как лягушка, не различающая цветов, не распознает людей, если они одинаково одеты.

Но он не нападает.

И больше не говорит со мной.

Но всегда внимательно смотрит, изучает меня, как я его, и с каждым днем все меньше прикладывает усилий, чтобы скрывать это.

Я уже начинаю привыкать ко всему этому и думаю, что этот день будет, как остальные, но этим вечером меня приводят к Джеку.

— Эдвардс недоволен отсутствием прогресса, — заявляет, как только я появляюсь на пороге, — и я, честно говоря, тоже.

Я сажусь в кресло и даже не пытаюсь делать вид, что мне не наплевать.

— Он думает, ты врешь.

Я поднимаю настороженный взгляд на Джека.

— И вы, честно говоря, тоже?

Мужчина кривится. Его и без того немолодое лицо скукоживается, как старый изюм.

— Ты ходишь к уроду каждый день, но он не нападает. Это должно быть не всем. Обязано быть еще что-то, иначе бы он тебя растерзал.

— Но это все.

— Ложь. И теперь мы будем это проверять.

Я выгибаю бровь в наигранном удивлении.

— Каким образом?

— Сегодня с тобой пойдет Брайан, как наблюдатель, — говорит Джек и я вспоминаю, что так зовут Рыжего, — и сегодня у тебя будет особенная задача, ты попробуешь снять шлем с его головы.

— Вы же понимаете, что это значит.

Губы Джека искривляются в мерзкой ухмылке. Он понимает досконально.

Все эти дни я не подходила к пленному настолько близко, чтобы он мог дотянуться до меня. А если я буду пытаться снять с него скафандр — он точно сможет. Честно сказать, цепям я совершенно не доверяю.

— Может, теперь лед тронется, — последнее, что говорит мне Джек с ухмылкой и я вижу его желтоватые зубы между тонкими губами.

Когда мы с конвоирами приходим к двери камеры, там я встречаю жутко нервничающего Рыжего. В отличие от меня, на нем одето полное обмундирование, вместе со шлемом. Он без конца проверяет, плотно липрикреплены застежки на его броне и облизывает сухие губы.

Когда мы вдвоем входим в помещение, где начинаются владения иного, пусть он и скован, в этот раз я абсолютно не знаю, чего от него ожидать.