Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 70 – Наташа Фаолини

— Нет… нет, не ты… — шепчу я сквозь стиснутые зубы, зажмурившись, как будто это может перекрыть голос, что гремит внутри меня.

«Прошу тебя… Айна… прошу…»

Каэль внутри моей души. Хозяйствует там, как будто она принадлежит ему.

Как же раздражает.

Каэль, рвущийся ко мне с другой стороны связи, которая теперь соединяет нас неразрывно.

Я закрываю лицо ладонями, дрожу, как в лихорадке. Хочу исчезнуть. Хочу, чтобы никто не видел.

Хочу, чтобы Тэрин не чувствовал этого. Чтобы не думал, что он причинил боль, потому что… потому что не он.

Он наблюдает за мной — опустившись на пол, опираясь руками о камень, ссутулившись. Его плечи дрожат. Он не знает, что делать.

— Прости… — выдыхаю я, когда боль немного отпускает. — Это… это не ты. Это…

Но я не могу договорить. Потому что, если я произнесу его имя, всё рухнет.

И Тэрин не спрашивает. Он просто… молча отступает. Как будто понял.

А я, оставаясь одна в себе, в этой изломанной связи между двумя существами, между двумя мужчинами, чувствую, как трещина внутри становится пропастью.

Следующие дни проходят в бессловесном ритме. Камень под ногами становится нашим единственным ландшафтом, тусклые прожилки света, пробегающие по потолку — нашими звёздами. Мы идём всё глубже, в забытые слои старого мира, где даже тишина звучит иначе.

Тэрин рядом. Он не говорит лишнего, не приближается без надобности. Но его присутствие — как стена за спиной. Защитная и устойчиво-надёжная. Он спит возле меня, только тогда, когда я позволяю — на расстоянии вытянутой руки, иногда ближе, если я сама подвигаюсь. Мы не касаемся. И всё же я чувствую его.

Полно, как можно чувствовать чьё-то дыхание сквозь шлем.

Как можно угадывать поворот головы по вибрации в воздухе.

Иногда я просыпаюсь ночью от того, что он дышит неровно. От того, как его броня едва слышно скрежещет, когда он поворачивается, будто всё ещё охраняет меня даже во сне. Он не спит глубоко, но спит рядом.

— Здесь должно быть холодно, — как-то говорит он, когда я откидываю старое покрывало и сажусь ближе к огню, подложив под себя скрученный плащ.

Я киваю. Но говорю

— Мне не холодно. Уже нет.

Он поворачивает ко мне шлем. Медленно. Наблюдает, но не комментирует.

Я сама ловлю себя на этом уже не в первый раз. Раньше мне нужно было обмотаться в два слоя, чтобы не дрожать. Я имею ввиду те дни, когда климат поменялся еще не слишком сильно. Сейчас я не чувствую холода. И ещё… я почти не ем.

Я подношу к губам кусок хлеба, оставшийся с прошлой стоянки, и вдруг понимаю, что не хочу. Что не нужно. Мой желудок не сжимается, не скулит от голода. Наоборот — чуть мутит, как от переизбытка.

Я всё чаще подношу пищу к губам… и откладываю.

Первые пару раз Тэрин ничего не говорит. На третий — всё же смотрит на меня, чуть наклонив голову.

— Ты перестаёшь есть, — произносит он спокойно, как будто это просто факт. Наблюдение.

— Мне не хочется, — шепчу. — Раньше я бы отдала руку за кусок сухого хлеба. А теперь… я просто не хочу. Это ненормально, да?

Он молчит немного.

А потом мягко отвечает:

— Это то, во что ты превращаешься. Твоя новая природа ищет другой источник силы. Пища — больше не основа.

— А что тогда? — мой голос дрожит. — Что теперь основа?

Он медлит. Его голос, когда он отвечает, звучит глухо и медленно:

— Импульсы. И… эмоции, хотя для моеговида это не свойственно, а ты, Айна, превращаешься в кого-то похожего на меня.