Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 72 – Наташа Фаолини

Я смотрю на него.

— Ты пойдёшь со мной?

Он не отвечает сразу. Но потом тянет руку, мягко касается моих пальцев — нежно, осторожно, как будто я могу рассыпаться. Его голос звучит низко, глухо:

— Я пойду с тобой. Куда бы ты ни шла.

— Мы не успеем, — выдыхает Тэрин, его голос глух, как будто в нём застряли тысячи слов, которые он не может позволить себе сказать. — Они скоро начнут движение. Их трое, может, пятеро. Они безликие, совсем без эмоций.

Я не двигаюсь. Горло сдавливает страх, но в нём теперь пульсирует не слабость — злость. Горькая, крепкая, жгущая ярость, что выжигает внутри всё, что ещё могло бы еще отвечать в моем теле за страх.

— Тогда мы должны опередить их, — говорю я, поднимаясь, пока ноги дрожат. — Мы должны предупредить, хоть попытаться, даже если поздно и бесполезно. Это всё, что у нас осталось.

Он встаёт тоже, опираясь на стену. Его рука — та, что касалась моей, — всё ещё дрожит, но в ней уже не боль, а решимость. В нём зажигается что-то — пламя, такое же, как во мне.

— Ты не боишься, — тихо говорит он, смотря мне в глаза, потому что сейчас на нем нет шлемы, — хотя должна

— Я боюсь, — отвечаю. — Просто это больше не имеет значения.

Мы долго смотрим друг на друга. Между нами кромка тьмы и света, дыхание огня, что почти погас. Но не совсем. В глубине его взгляда я вижу всё то, что он не может сказать. Боль. Заботу. Что-то большее. Возможно, похожее на любовь, если она вообще существует в таких, как он. Или как я теперь.

Правда, я точно знаю, что существует, потому что постоянно ощущаю чувства Каэля. И это разрушает меня изнутри. Мысль о том, что он любит.

Я чувствую это всегда. Как будто внутри меня кто-то зовёт. Или страдает каждую секунду, находясь вдали от меня.

Каэль.

Мы не говорим, но я уже знаю — он рядом. Не здесь, но ближе, чем был раньше. Внутри меня что-то откликается. Резко, болезненно. Его чувства — не мысли, не фразы, а только вспышки: ревность, боль, тоска. Он чувствует меня. Он всё ещё связан со мной не просто сильнее, чем мне б хотелось — мы связаны, почти как одна душа.

Я отвожу взгляд, стискиваю зубы.

— Тогда пойдём, — говорит Тэрин наконец. — Через нижние вентиляционные шахты. Мы выйдем к реке, а оттуда до стен — полдня хода.

— Они успеют раньше, — тихо произношу я, и пальцы невольно сжимаются на древке самодельного лука. — Но всё равно, пошли.

Он кивает. И мы идём.

Первые шаги гулко звучат в туннеле, как удары сердца. Я чувствую его за спиной — он идёт чуть позади, как будто хочет бытьзаслоном, если что-то вдруг нападёт. Его костюм снова включён, но я всё равно ощущаю его тело — тёплое, живое, почти родное.

Никто из нас не говорит. Нет нужды.

Спустя час путь становится уже не просто трудным — почти невыносимым. Гниющие балки, ржавчина, узкие шахты. Иногда приходится ползти. Иногда я чувствую, как его рука касается моей спины — не потому что хочет прикоснуться, а потому что удерживает, помогает, подаёт вперёд.

И каждый раз, когда он это делает, что-то внутри меня трепещет. Это не волнение. Это странная, горькая, почти болезненная благодарность. За то, что он остался, хотя я не могу быть взаимной.

— Почему ты не ушёл? — шепчу я через пару часов, когда мы останавливаемся у водосточной трубы. — Почему ты не бросил меня, когда понял, что на меня будут охотится?