Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 74 – Наташа Фаолини

Дальше один из них говорит, что они обнаружили «сбой» среди тех, кто остался на планете. Что люди заразили нас — «нас», так он называет себе подобных, эмоциями и чувствами.

Второй отвечает, что с крейсера спущена новая группа. Они идут не для наблюдения — для зачистки. Нужно уничтожить очаги заражения. Поселения людей. Все, кто был в контакте.

Мир вокруг сжимается. Воздух гудит. Тэрин тянется к оружию — но я хватаю егоза руку.

— Не сейчас, они еще нас не нашли.

Он смотрит на меня слишком долго. Я чувствую, что дело не только в тревоге, Тэрин удивлен.

— Что ты слышала?

Я сглатываю.

— Всё.

Тэрин замирает. И медленно, почти незаметно, его пальцы крепче обхватывают мои. Он осознает, что я больше не человек. И очень похоже на то, что именно я спровоцировала сбои, о которых они говорят — я заставила чувствовать Тэрина и Каэля.

Все началось из-за меня.

И кто бы первым меня не нашёл — сожжёт остальное.

Либо ради меня, либо из-за меня.

И преимущество явно не на нашей стороне.

Мы затаились в глубине тоннеля, спрятанные среди искривлённых кабелей и проржавевших труб, как сердце — внутри затихающего тела планеты. Воздух насыщен металлом, влажностью, временем — настолько густо, что каждый вдох даётся с усилием.

Где-то позади остаются шепоты — иные, которые ищут меня. Или то, чем я становлюсь.

Я прижимаюсь спиной к бетону, чувствую, как влага проникает сквозь куртку, и всё же тело не мёрзнет. Оно словно уже знает, как быть в этой среде. Оно больше не принадлежит холоду.

Терин не говорит часто, не требует, не смотрит слишком долго, но всегда на грани касания, на расстоянии одной мысли. Его присутствие — как точка опоры, как рефлекс, как инстинкт. И я не могу назвать это любовью, или долгом, или чем-то понятным. Это ощущение глубже всего, что я знала до встречи с Каэлем.

Потому что именно Каэль был первым, к кому я ощутила нечто подобное.

Я думаю о тех, кто остался. О Димитрии. О Каэле. Особенно — о Каэле.

Потому что именно он всё чаще вторгается в моё сознание — не словами, а вспышками эмоций. Он становится ближе, словно наш канал связи обостряется. Словно расстояние перестаёт быть преградой. Иногда это приходит внезапно — волной, ревностью, болью, отчаянием. Он чувствует, что я с другим. И это разрывает его, я чувствую, но он не рядом, а Тэрин — здесь.

— Ты меняешься, — говорит Тэрин вдруг. Голос низкий, спокойный. Но я слышу в нём дрожь, даже если он не признаёт.

— Я знаю, — говорю тихо. — Только не знаю, в кого.

Он поворачивает голову чуть вбок, как будто старается увидеть не то, что перед глазами. А то, что я прячу внутри. Он молчит долго. А потом говорит:

— Когда ты слышала их, как мы... это не ошибка. Ты та, кого мы, как вы нас называете — иные, боялись. И та, кого не должны были создавать, но ты уже существуешь.

Я замираю, переваривая его слова, как яд, что не убивает, а прорастает медленно, словно корни новой реальности. Та, кого не должны были создавать.

Тишина между нами натянута, как леска — тонкая, почти невидимая, но достаточно тугая, чтобы в любой момент оборваться. Он не смотрит, но я ощущаю: он следит за моим дыханием, будто оно важнее любых слов.

Тэрин напрягается. Его глаза, скрытые за маской, будто светятся вниманием. Он встаёт.

— Идут. Новая группа. Нете, что искали нас раньше. Это... элита, они спускались до этого на Землю, я знаю, потому что… был с ними в первый день.