Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 75 – Наташа Фаолини

Я поджимаю губы, зажмуриваюсь и отворачиваюсь. Вспоминаю день, когда встретила Тэрина восемь лет назад и он пощадил меня. А скольких моих соседей до этого он убил?

Руки дрожат едва-едва от того, что я знаю — они идут за мной. Потому что я — отклонение. Я вирус. Я новая линия в их генетическом коде.

— Нам нельзя с ними сталкиваться здесь, — говорит он. — Я знаю путь к одному из узлов. Там у меня был контакт. И… — он на мгновение замирает. — Там будет Каэль.

У меня сбивается дыхание

— Каэль?..

Он кивает. Я ощущаю, как по венам разливается электрический страх и облегчение одновременно.

Тэрин смотрит на меня. Его голос звучит как будто издалека:

— Если мы туда доберёмся, ты сможешь… понять. Выбрать. Он тебя не отпустил, Айна. Но ты должна решить, кто ты теперь. Мы... не сможем удерживать тебя между нами, как человеческие дети — игрушку.

Я киваю, не находя слов. Но сердце уже бьётся по-другому. Как будто зовёт меня не один голос, а два. Два сердца. Две истины. И мне придётся сделать этот выбор.

Я долго молчу, потому что слова — слишком примитивны для той глубины, на которой сейчас нахожусь.

Моя кожа словно впитывает окружающее пространство: холод, пульсацию энергии в старых стенах, дыхание земли.

Я чувствую, как Тэрин напрягается рядом. Его плечи — всегда спокойные, контролирующие — будто сдвигаются ближе ко мне, как если бы он готовился стать заслоном.

Между мной и тем, что ещё не появилось, но уже приближается. И я впервые задумываюсь о том, чувствует ли ревность Тэрин точно также, как Каэль? Его эмоции я не могу так читать, мы с ним не соединились душами.

— Ты не одна, — говорит он, негромко, но каждое слово как отблеск света, вкрадчивый и выверенный.

Я поворачиваюсь. В каждом его движении — осторожность, как будто боится не моей силы, а того, что я почувствую к нему слишком много. А может, слишком мало в сравнении с тем, что чувствую к Каэлю.

И тут я вдруг понимаю: он просто предупреждает, не показывая ни ревности, ни злости. Он отпускает заранее, потому что знает, насколько сильна связь между мной и Каэлем. И всё же остаётся рядом. Всё же говорит мне это. И это — больнее любого шлема, закрывающеголичность, любого отказа, любого одиночества.

Я хочу что-то сказать. Но нет слов. Только кивок. И в этом кивке — больше, чем признание. Больше, чем прощание. Потому что я чувствую: даже если мой путь приведёт меня обратно к Каэлю, даже если я снова утону в его голосе, в его глазах, в его боли — Тэрин уже оставил след. Он — внутри меня. Как воздух, которым я дышала, когда всё рухнуло.

— Мы идём завтра на закате, — говорит он. — Сейчас отдохни.

И я киваю снова, зная, что спать не смогу, потому что где-то впереди меня ждёт Каэль.

И я не знаю, что будет, когда мы встретимся, но я отчетливо ощущаю его предвкушение и тоску по мне.

Каэль тоже ждет нашей встречи.

Тэрин идёт впереди. Иногда оборачивается. Иногда едва касается моей руки, если путь становится особенно опасным.

Его молчание громче слов. И я чувствую — он ведёт меня туда, где моё сердце будет испытано до предела.

Когда мы выбираемся в полуразрушенное помещение, скрытое за обрушенными плитами и ржавыми кусками железа — меня накрывает волна жара.

Что-то приближается. Или кто-то.

— Здесь, — произносит Тэрин и замирает.