Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 78 – Наташа Фаолини

Но время не ждёт, потому что нам нельзя долго оставаться на месте.

Утро наступает без света, лишь с металлической дрожью земли под ногами. Мы выдвигаемся — трое, молчаливые, как осколки одной истины. Каэль впереди, Тэрин — сзади. Я между ними и это давит на грудь.

Мы движемся по старым рельсам, вглубь бетонного коридора, где стены словно наблюдают за нами. Тишина странная — как затишье перед штормом. Я чувствую это в затылке.

А потом...

Шаги. Слишком чёткие, по-человечески неуклюжие.

— Айна! — голос срывается на шепот, но я узнаю его мгновенно.

Я резко поворачиваюсь, вскидывая лук, и вижу Димитрия. Весь в пыли, с царапинами на лице, но живой. Он бежит ко мне, тяжело дышит, лицо перекошено чем-то… странным. И всё внутри меня сжимается от напряжения.

— Как ты… — я едва выдыхаю.

— Я… следил. Простите. Я хотел убедиться, что ты в безопасности.

Каэль не двигается, но я чувствую, как его тело напрягается. Тэрин — мёртвый ледяной камень рядом.

— Ты следил за нами? — медленно спрашиваю я. — Да как тебе это вообще удалось?

Димитрий улыбается горько, делает ещё шаг ближе и останавливается, рассматривая нас. Он выглядит измотанным, под глазами темные круги, одежда заляпана пылью. Но в этом истощении есть решимость… или отчаяние?

— Я знаю о ваших способностях, — произносит он медленно, внимательно подбирая слова. — Вы слышите чуть ли не сердцебиение врага. Чувствуете запахи, вибрации шагов. Я не могу стать бесшумным. Не могу стать невидимым, я ведь просто человек. Но я вспомнил кое-что из тех историй…

Он сжимает губы, опуская взгляд.

— Какие истории? — подаю голос я.

— Когда в нашем поселении кто-то пытался выживать в проклятых зонах, он учился обходить чутких зверей. Люди говорили: «Поймай ритм, сливайся с окружением». То есть шагать так, чтобы звук совпадал с другим звуком, стуком трубы, гулом ветра. И дышать так, чтобы не создавать диссонанс. Я… тренировался, — он выдыхает, и я замечаю, что плечи у него судорожно подрагивают. — Может, звучит глупо. Но я ходил за вами, прячась в ваших же отзвуках шагов, в стуке, который оставляли вы и эти коридоры. Вы слишком заняты своими мыслями, чтобы слушать такие мелочи.

Тэрин при этом напрягается ещё сильнее. Его глаза, скрытые за шлемом, вдруг будто прожигают Димитрия изнутри.

— Это не должно было сработать, — произносит Тэрин негромко, но в голосе звучит холод. — Любой из нас услышал бы чужую частоту. Ты лжёшь.

— Я не лгу, — выдыхает Димитрий, резко поднимая взгляд на Тэрина. — Вы… вы очень сильные. Но вы заняты поиском больших угроз. Сканируете ради аномалий, ради ваших врагов. Вы не ждёте, что человек будет красться прямо за вами, не отдельным звуком, а подстраиваясь под ваш общий шум и ритм. Особенно Айна… она сама погружена в трансформацию, в переживания. Ей не до того, чтобы замечать меня.

Слышу, как сердце стучит в ушах, и каждое слово Димитрия отдается знакомым уколом — воспоминанием о том, как он всегда был рядом, но незаметен. Даже раньше, в посёлке, он иногда удивлял меня своей способностью не выделяться, просто растворяться в толпе.

— Айна, — Димитрий делает шаг ближе, — они ищут тебя. Их уже много. У них какая-то новая сеть. Они... они блокируют проходы. Вы не выберетесь.

— Откуда ты знаешь? — Каэль, наконец, нарушает молчание. Его голос — ровный, но в нём я слышу сталь.