Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 94 – Наташа Фаолини

Некоторые подходят к самому краю поселения — но не входят. Они ждут. Скрываются. Потому что знают: не все внутри готовы их принять. Потому что всё ещё боятся ощутить на себе месть людей или просто не хотят в ответ причинять вред, если люди нападут на них.

И всё же… они приходят.

И останавливаются у стен города.

Утром Каэль показывает карту.

— Основной удар придётся с юго-запада. Это фланг, где старые механизмы ещё работают. Они попытаются пройти по заброшенным системам. Взять нас со спины.

— Но, если мы перехватим главный узел управления, — добавляет Тэрин, — мы сможем либо отключить дроны, либо направить их в пустоту. Туда, где нет никого.

— С боевиками мы справимся, численность не на их стороне, к тому же у нас есть один из них, — говорит Каэль и толкает Тэрина локтем в бок.

Тэрин так вздыхает, что мне кажется, будто под шлемом он закатил глаза.

— Где находится узел? — спрашиваю.

И Каэль, не моргнув, отвечает:

— В их мобильной платформе. Если мы доберёмся до неё, то все закончится.

Всезакончится…

Я стою, глядя на карту, и в груди разрастается огонь. Или страх.

Трудно сказать, где заканчивается одно и начинается другое, потому что внутри всё кипит.

Ночь давит на плечи, как медный купол, звёзды над нами — резкие, беспощадные, слишком чужие. А впереди — то, что может нас всех разрушить.

Я перевожу взгляд на Каэля. Он сосредоточен, точен, как всегда.

Его голос спокоен, но я чувствую, как внутри него бурлит напряжение. Он переживает. И я чувствую это так отчетливо, будто внутри меня отражается и его сердце, и дыхание, и это становится почти невыносимым.

Тэрин стоит чуть в стороне. Его лицо всё ещё скрыто, но я знаю, что он наблюдает. Чувствует всё. Просто не говорит. Между нами всё ещё пульсирует то невысказанное, то, что осталось после того поцелуя, после его ухода.

Ветер завывает в разбитых окнах. Где-то далеко слышны гулкие, металлические звуки — как дыхание огромной машины.

К утру тишина становится звенящей.

Я выхожу к стенам. Люди собираются. У многих лица бледны, руки дрожат. Кто-то держит оружие, будто не до конца верит, что сможет выстрелить. Кто-то — просто стоит, сжимая в кулаке старую медаль или кусок ткани, как амулет от гибели. И всё же они пришли. Не убежали.

На возвышении, прямо над главными воротами, встаю я.

— Сегодня, — говорю, — мы не защищаем только этот город. Мы защищаем то, что внутри нас. Они не поняли. Они считают, что мы — ошибка. Они не пришли переговариваться. Они пришли стереть нас. Но Земля — наш дом и мы имеем право за нее сражаться!

В толпе — тяжёлое молчание, но я вижу, как в глазах людей вспыхивает решимость. Особенно у патрульных и группы разведчиков, они уже давно свыклись с мыслью, что смерть от рук иных неизбежна и если есть возможность сразиться, то почему бы ею не воспользоваться?

Каэль рядом. Он подаёт знак.

Один из наших заражённых иных запускает импульс в старую систему — и над горизонтом поднимается тонкая, мерцающая линия. Наш зов.

И спустя мгновение, с той стороны, где чернеют обломки бывших человеческих многоэтажек, за стенами, мы слышим гул.

Я чувствую, как мир замирает и тогда все начинается.

С неба опускаются дроны. С земли, сквозь пыль, к нам по стене пробираются боевики с орбиты — тяжёлые, быстрые, как волны тьмы, идущие убивать нас. Онитоже иные, но сейчас проще назвать их роботами для убийств, потому что они не собираются щадить ни людей, не тех, кого считают предателями.