Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 96 – Наташа Фаолини

Каэль срывается с места — врывается в пространство между выстрелами, лавируя среди огня, как будто сам стал частью этой битвы, её сердцем.

Его фигура исчезает в клубах пыли и раскалённого воздуха, пока вокруг нас небо раздирают взрывы.

Пылающие дроны один за другим падают с неба, как мёртвые звёзды, оставляя за собой вспышки, будто плач вселенной.

Тэрин поворачивается ко мне, визор его шлема светится ярко-фиолетовым цветом.

— Внутрь! — кричит он.

Я киваю, и мы бросаемся за Каэлем, в утробу враждебной структуры.

Всё внутри платформы похоже на чужеродный организм — коридоры, словно кишки, пульсируют слабым светом, откуда-то доносится тяжёлый гул, как ритм сердца, которое не может определиться — жить или умирать.

Жара, электричество трещит в воздухе. Стены пульсируют, как дыхание. Металлический привкус у меня во рту вызывает приступ тошноты и на несколько минут я скрючиваюсь возле стены, пока меня выворачивает наизнанку теми немногими кусками еды, которые я запихнула в свое тело через силу.

Тэрин помогает мне, придерживает за талию. Выпрямившись, я киваю ему.

Мы прорываемся в главный зал через вой сирены и клубы пыли и еще какого-то вонючего газа.

И я вижу центральный узел.

Он гигантский, как пульсирующее сердце, заключённое в стекло и металл, пронизанное трубками, кабелями, источниками света и пепельной пыли. Он звучит странно, какой-то писк и хлюпанья доносятся изнутри этой штуковины, словно он поет о своей скорой смерти.

И рядом с ним — человек. Нет. Не совсем человек. Или все-таки…?

Димитрий.

Он стоит перед ядром. В броне, явно не людской. Броня гладкая, хищная, как будто слеплена из останков павших дронов.

— Димитрий?! — мой голос срывается. — Что ты…

Он оборачивается. И я вижу его глаза, в них океан боли, но еще больше там решимости.

— Я знал, что ты придёшь, — произносит он тихо. Почти ласково. — Я… знал, что так будет. И знал, что смогу… хоть что-то исправить.

Он делает шаг к узлу. Его руки дрожат. Голос срывается, но он всё равно говорит:

— Система активирована. Последний протокол запущен. Орбитальный канал уже нацелился. Через три минуты… — он запинается, и в его голосе — пустота, — нас не будет. Никого. Ни тебя. Ни их. Ни города. Ни моей сестры. Всё — сгорит. Тебя не будет,Айна, а ты — все, во что я был влюблен в этом мире, с самого первого взгляда, когда впервые увидел тебя.

— Останови это! — кричу я.

— Только я и могу, — его губы дрожат. — Потому что ключ к этому узлу — человеческое сердце и душа.

— Нет! — Я бросаюсь вперёд. — Не делай этого! Мы найдём способ!

Он смотрит на меня. И я вижу — он уже всё решил.

— Прости меня, Айна, — говорит он. — За страх и предательство. За то, что был слишком слаб. Но… если я хоть раз был тебе важен — пусть это будет сейчас.

Я чувствую, как меня душит воздух. Как сердце хочет вырваться. Как ноги не двигаются.

— Я же все это время думала, что уже потеряла тебя, а ты был жив… почему не вернулся в поселение?

Он улыбается, тихо, без радости, но с теплом.

— Скажи им… что я не был просто трусом.

Он смотрит на меня еще несколько мгновений, пока мои глаза наполняются слезами, становясь стеклянными, делает шаг вперёд, в поток света.

Все вспыхивает.

Ослепительно и мгновенно.

Свет захлёстывает нас, будто мир сам взорвался в плаче.

Я падаю. Каэль прикрывает меня с собой. Тэрин заслоняет с другой стороны.