Книга Нежная Роза для вождей орков, страница 66 – Наташа Фаолини

Когда мне нужно вскарабкаться по скользкому, покрытому мхом уступу, его огромная рука вдруг оказывается рядом, он «случайно» опирается на скалу как раз в том месте, куда я могу поставить ногу.

Это похоже на… заботу.

Он намеренно замедляет шаг, когда видит, что я начинаю отставать, подает мне руку, чтобы помочь перебраться через поваленное дерево, и его хватка на этот раз — не властная и не собственническая, а просто крепкая и надежная.

Он делает все это молча. Не глядя на меня. С таким видом, будто его помощь — это просто совпадение, случайность.

Эта его безмолвная, упрямая, отрицаемая им самим забота сбивает меня с толку и трогает до глубины души.

Мы продолжаем карабкаться вверх, и небо, до этого серое, начинает темнеть, приобретая тяжелый, свинцовый оттенок. Воздух становится влажным и неподвижным. А затем, без всякого предупреждения, на нас обрушивается горный ливень.

Холодные, тяжелые капли воды стеной падают с небес, мгновенно превращая землю под ногами в скользкую грязь, а видимость — в ноль. За считанные секунды я промокаю до нитки.

— Сюда! — рычит Торук, перекрикивая шум дождя. Он хватает меня за руку и тащит за собой, прочь с открытого склона, куда-то дальше в лес, под защиту деревьев.

Мы бежим сквозь стену воды, спотыкаясь о корни и камни. Наконец, Торук останавливается, и я, врезавшись в его могучую спину, выглядываю из-за его плеча. Перед нами, приютившись под кроной огромного, древнего дерева, стоит небольшая, старая хижина. Она давно заброшена — крыша просела, а стены почернели от времени, но это единственное укрытие на мили вокруг.

Торук толкает скрипучую дверь, и мы вваливаемся внутрь, спасаясь от ярости стихии.

Внутри хижина оказывается пустой. Только грубый стол, скамья и широкая деревянная лежанка в углу, засыпанная сухими, прошлогодними листьями. Торук подходит к постели, одним широким, смахивающим движением руки очищает ее от мусора и поворачивается ко мне.

— Можешь пока присесть зде…

Он замолкает на полуслове.

Я с недоумением смотрю на него, не понимая, почему он замолчал. Он не смотрит на мое лицо. Его взгляд, ставший вдруг темным и тяжелым, прикован к моему телу.

Я опускаю взгляд вниз.

И мое лицо вспыхивает огнем.

Тонкая, старая сорочка, разорванная и теперь полностью промокшая от ливня, больше не является одеждой. Она превратилась во вторую кожу. Прозрачную. Она липнет к моему телу, не скрывая абсолютно ничего — ни очертаний моей груди, ни темных сосков, затвердевших от холода, ни изгиба моих бедер.

Я стою перед ним, под его раскаленным, как угли в горне, взглядом, более обнаженная, чем когда-либо была в своей жизни.

Торук молчит, рассматривая меня.

Его челюсти сжаты, а в глазах горит темный огонь.

Мои щеки вспыхивают, и первая реакция — прикрыться руками, но я почему-то этого не делаю. Кажется, это из-за того, что руки задубели и не хотят двигаться.

Проходит секунда и он, словно усилием воли, отрывает от меня взгляд и резко поворачивается к старому сундуку, который стоит в углу, присыпанный пылью и землей.

Торук с грохотом откидывает скрипучую крышку и начинает рыться внутри ящика.

Через мгновение он достает оттуда потрепанный, старый плед. Грубой шерстяной вязки, выцветший и пахнущий пылью и временем. Кажется, им никто не пользовался уже целую вечность.