Книга Любовь на Полынной улице, страница 119 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

— Для того, кто хочет мыслить шире, вас слишком волнует безупречность костюма.

Ананд принял нарочито пижонскую позу:

— Меня волнует не костюм, а впечатление и на кого его производить.

— Уверена, производить впечатление вы умеете с детства. Даже когда не требуется. Спасибо за поездку.

Когда Рета услышала, как Ананд заводит мотор, она испытала облегчение.

Ателье тонуло в переменах. Рета съехала от Бергмана и сняла бесподобные комнаты рядом с Главной площадью и Львиным переулком. Основной зал был светлым, просторным, с широким эркером в полную стену. Рета спокойно разместилась там уже с тремя помощницами, одна из которых тоже владела чарами. В суматохе переезда Рета едва не забыла отослать обратно книгу отца, дабы замести следы преступления. Отсылая, нервничала, но как-то дежурно.

Образ Эггены в каменном плаще произвел фурор. Утром после бала на всех модистов свалились заказы, вдохновленные одеяниями великих предков. У Реты тогда даже не все коробки в новом помещении были разобраны, а пришлось принимать посетителей. В тот же день, приводя в порядок записи и просматривая список выполненных за месяц заказов, Рета совершила открытие: ее потенциал раздулся раза в полтора. Сложные заказы раскачали чары, как мышцу, поэтому создание плаща далось проще, чем Рета ожидала. Общий объем чар, наложенных за месяц, впечатлял. А она раньше думала, такое происходит лишь с подростками во время интенсивной учебы.

Разделив заказы на простые и элитные, Рета пообещала себе назавтра ради удовольствия позаниматься исключительно первой группой.

Мартина Шмитсен озиралась в новом ателье, прикрываясь сумочкой и прижимая локти к бокам. За ее спиной топталась старшая дочь Лика. Они терялись на фоне помпезного интерьера, казались маленькими и бесцветными. Рета впервые подумала, что пышные наряды аристократов не только тешат тщеславие, но и помогают ощущать себя больше и вписываться в огромные пространства. Одежда просто «достаточная», без изысков, приземляла и ужимала.

Под тревожными взглядами недавно нанятых помощниц Рета обняла старую клиентку.

— Мартина, как я рада! Лика, ты так подросла и похорошела!

Лика была юнойкопией матери, русоволосой и фигуристой, с темно-карими глазами.

— Похорошела ты, — сказала Мартина.

Рета правда наслаждалась собой обновленной. Она нанесла визит косметисту, и черты лица сделались утонченными и кошачьими. Благодаря общению с клиентами-аристократами вернулась утраченная мягкость манер. Сегодня Рета надела шелковое малиновое платье, на какое бы не решилась в старом ателье — слишком бы выделялась. Платье струилось по телу, широкие рукава ниспадали к кончикам пальцев крыльями.

— Рета, мы пришли с заказом. Если, конечно, ты обслуживаешь таких, как мы.

Рета похолодела.

— Разумеется, обслуживаю. И по прежним расценкам. Правда, вы рано.

Занималось утро, а клиентов принимали после обеда.

Мартина оглянулась на дочь. Пунцовая Лика давила на ручку сложенного зонтика от солнца, уставившись в паркет. Мартина пояснила:

— Не хотели мешать другим. А Лике нужно платье на день рождения. Шестнадцать лет будет. Лика, ну, иди сюда!

Рета улыбнулась девушке и отправила ее в примерочную раздеваться, чтобы снять мерки. Илли шикнула на других помощниц, строящих гримасы, пока госпожа Шмитсен не видела. Мартина застыла в центре необъятного рабочего зала, не решаясь присесть. Обратилась к Рете: