Книга Среди чудовищ, страница 9 – Джулия Рут

— Как думаешь, что с ней всё-таки стало?

— Не знаю. Надеюсь, всё-таки выкупили.

— Хорошо бы так... Эх, вот бы и меня кто-нибудь...

-...хорошо бы.

... Мы обе прекрасно знаем, что нас никогда не выкупят.

//Надеюсь, что текущий статус главной героини (назовем это так) не оттолкнет вас от прочтения, тем более что он довольно быстро у неё поменяется:)

Ритмичный хлопающий звук — словно маятник часов. Подчиненное ему, дергается тело — вперед и назад, вперед и назад. До ссадины впивается в спину жесткая складка ковра, страшно замерзли руки, а еще — стопы; чуть покачиваясь над головой, запыленная лампа выжигает глаза. Увести их в сторону — на искривленное женское лицо, щекой вжатое в пол. Мы встречаемся взглядом и, не сговариваясь, тянемся мизинцами, цепляясь друг за друга в попытке удержаться над бездной.

— Эй, ты там уснула, что ли? Давай, шевелись!.. переворачивайся!..

И все равно в неё падаем.

...Под утро тяжелее всего. Под утро приходят те, кто сам работает ночью — а добрую работу ночью не делают. Такие никогда не идут на второй этаж, у них просто нет на это денег, и они довольствуются теми, кто ждет в общей комнате...

Холодная вода из таза пахнет чем-то едва уловимо — надеюсь, никто не подмывался из него до меня? Стягивает кожу бедра сукровица, она сочится всякий раз после соития, и девушки в шутку называют меня вечной девственницей. Нет, все-таки чем-то от воды пахнет… ааа, плевать… Я опрокидываю таз над головой и вся мгновенно костенею, но хотя бы снова чувствую тело своим.

Хлопок двери, торопливый шаг — в мойню заходит Веслана. Быстро отводит взгляд, набирает воду и скрывается за ширмой. Три месяца назад её перевели на второй этаж — советник градоначальника оказался хоть и поганым, но очень щедрым клиентом. Он предпочитал пользовать девушку в уединении, а регулярные доплаты "на бусики и трусики" только ускорили ее повышение. Теперь, встречая ее на кухне или еще где, я не знала, что сказать — и она, судя по всему, тоже. Милана словно забрала с собой все, что нас связывало: какое-то время, особенно пока работали бок о бок, мы еще ощущали остатки этой связи, но стоило Веслане перейти на второй этаж, как пролегающая между нами пропасть расползлась куда шире, чем эти несчастные десять ступеней.

Льняное полотно неохотно впитывает воду, текущую с волос, в тусклом зеркале напротив — мешок с костями, нелепо обтянутый кожей. Неудивительно, что на него зарятся только сукины дети... Не то чтобы я не знала, что будет тяжело и больно, мы все это знали; но одно дело — видеть и слышать, как пользуют других, одно дело в адрес других слышать оскорбления с улицы… А, ладно. Идти мне всеравно некуда. Продавшие меня сюда родственники так торопились отделаться от свалившейся на них сиротки, что я даже имен их узнать не успела.

В общей спальне пахнет тоской и усталостью, чуть слышны тихие посапывания и сдавленные всхлипы. Сквозь закрытые ставни сочится туман и звуки утреннего города, стелется по полу его смог и сырость. Сквозь матрас ощущается каждая трещина в полу, ноет и болит вообще все, что может болеть, голова гудящая, тяжелая, но сон не идет. Сколько уже прошло времени?.. Неумолимое, оно тянет меня волоком по земле, лицом вниз. Сколько все это будет продолжаться? Где там мой сифилитик?.. Говорят, если заболеть, можно лишиться рассудка, а в нашем деле это даже подспорье. Некоторые уже это поняли, я видела девушек, что баловались порошками и травами, становились потом такие неземные, прямо волшебные... С ними невозможно было говорить, но некоторым клиентам это даже нравилось. Не нравилось хозяйке — она вышвыривала их в передние покои, куда доступ был вообще бесплатный, и зорко следила, чтобы они не употребляли. Ломка и бесконечное сношение со всяким сбродом быстро добивала то, что еще оставалось целым после наркотика, и после передней у шлюхи было два пути: окно, если повезет — или дом душевной скорби, если не повезет.