Книга Молчание греха, страница 113 – Такэси Сиота

Через три месяца занятий между ним и Рихо образовался значительный разрыв. Рё чувствовал себя подавленным каждый раз, когда наступала среда, но со свойственным ему упорством никогда не пропускал занятий. Его целью было сыграть Longing/LoveДжорджа Уинстона.

Рихо очень хотела поддержать в этом дорогого ей человека, но, когда она представляла, как далеко до этой цели, у нее начинала кружиться голова. Тем не менее Рихо с нетерпением ждала урока игры на фортепиано. Даже когда руки Рё застывали над клавиатурой, как у робота с севшей батарейкой, они всё равно были прекрасны. Различие в способностях к рисованию и музыке ее изумляло. Она не думала, что в области искусства может быть так.

Они ездили на уроки музыки на велосипедах, и Рё всегда провожал Рихо до ее дома. Хотя они учились играть на фортепиано, но в разговорах обсуждали произведения своих любимых художников, Караваджо и Антонио Лопеса[28], и после этого она засыпала, согретая его внимательным отношением к ней.

Рихо думала, что такие счастливые дни продлятся по крайней мере до конца ее школьной жизни.Longing/Love– это не та мелодия, которую можно научиться играть за год или два. Если б уроки игры на фортепиано продолжались и после окончания школы, возможно, они могли бы встречаться каждую неделю…

Однако эта надежда внезапно рухнула. Их учительница попала в больницу с раком толстой кишки. Ей пришлось сделать операцию, и занятия на некоторое время приостановились.

Неприятности имеют свойство накладываться друг на друга. В январе следующего года во время зимних каникул Рихо упала с велосипеда и сломала левое запястье. С рукой на перевязи она, естественно, вынуждена была прервать занятия музыкой, и вся ее «клубная деятельность» пошла прахом.

Когда Рихо вспоминала печальные моменты своей жизни, ей на ум всегда приходил тот перелом. Если б она тогда не сломала руку, то, возможно, нашла бы другой курс занятий. Если б…

Единственным светлым моментом в этой горькой истории было то, что Рё пришел ее навестить.

При внезапном появлении гостя мужского пола родители взволновались, особенно отец, который, как будто ждал его, засыпал Рё вопросами о реалистической живописи.

Когда они остались одни в комнате Рихо, ей стало неловко из-за того, что кто-то заглянул в ее личную жизнь. Рихо сидела на кровати, а Рё сел, скрестив ноги, на ковре.

– Извини, у меня здесь тесно…

Рё не стал разглядывать комнату, только слегка покачал головой.

– Нет, это странно. Ведь я здесь впервые, но… я чувствую себя очень спокойно.

– Правда? Видишь, какой у меня отец… Поэтому я хочу как можно скорее начать жить самостоятельно. У тебя дома есть собственное личное пространство.

– Я не знаю… Не знаю, как долго продержится этот дом.

– Э, что ты имеешь в виду?

Рё не ответил на вопрос и отхлебнул немного кофе с молоком, который принес Кэйсукэ. Он выглядел гораздо более взрослым в темно-сером кашемировом свитере, с кружкой в руках.

– В этом большом доме у меня всегда было ощущение, будто он взят в аренду.

– Но ведь это дом твоих дедушки и бабушки?

– Это правда, но… – Рё тихо засмеялся и посмотрел Рихо в глаза. – Ты знаешь историю о том, как меня похитили в детстве?

Рихо было заволновалась, когда он коснулся деликатной темы, – она не была к этому морально готова и не хотела выглядеть нескромной, поэтому попыталась уйти от ответа, но не смогла солгать.