Книга Молчание греха, страница 186 – Такэси Сиота

Цикады громко звенели с самого утра, но неприятной влажной жары не было. По бетонному полу прихожей очень кстати тянул ветерок, поэтому включать кондиционер пока не было нужды.

Как и полагается в сельском жилище старой постройки, прихожая тянулась через весь дом, дальним концом упираясь в кухню. Зимой из-за этого было холодно, зато в жаркий сезон очень комфортно.

Заглянув в гостиную, Юки увидела, что Такахико и Рё разговаривают, рассматривая альбом с работами Микеланджело. Она уже привыкла к этой картине – Такахико воодушевленно что-то рассказывает, а Рё внимательно его слушает.

– Это настенная роспись, называется фреска. На влажной штукатурке надо писать очень быстро. Ошибаться нельзя, иначе придется все соскабливать. Все это он написал один. Ты можешь в это поверить? Микеланджело – потрясающий художник.

Юми думала, что пятилетний ребенок вряд ли сможет понять, что такое фреска или штукатурка, но Рё вежливо кивнул, так что Юми немного удивилась.

– Глядя на подобные работы, я думаю, что картины должны быть чем-то возвышенным. На них надо молиться… А еще надо знать, откуда все происходит. Вот да Винчи. Он тщательно изучал анатомию, чтобы понять, как работает тело.

Юми решила, что этот разговор надолго, поэтому положила нарезанный арбуз на тарелку и отнесла в гостиную.

– Ну что ты рассказываешь про анатомию? Он же все равно пока это не поймет, верно?

Рё, не зная, на чью сторону встать, с улыбкой наклонил голову.

– Пусть он не понимает значения слов, но до него дойдет суть.

– Если он не понимает смысла, значит, и суть не может дойти.

Они втроем ели арбуз, наслаждаясь прохладой от вентилятора. Как ни странно, в присутствии ребенка супруги начинали говорить друг с другом более свободно.

В старом деревянном доме было пять комнат – все в японском стиле. Все раздвижные двери теперь были открыты, пропуская ветер.

– Цель реализма – создавать работы, которые заставляют человека чувствовать, что он слышит дыхание, исходящее изнутри холста, или, даже более того, которые заставляют человека чувствовать, что он находится внутри холста.

За последние семь месяцев Рё стал держаться значительно более открыто. Однако это вовсе не была улица с односторонним движением, то же самое можно сказать и о взрослых.

Разговаривая с Рё, Такахико научился приводить свои мысли в порядок. В нем все сильнее становилось стремление творить. Все время, с утра до позднего вечера, он проводил перед мольбертом.

Их жизнь полностью изменилась. Именно об этом подумала Юми, когда увидела этот просторный дом.

Той ночью в декабре прошлого года, когда Такахико вернулся из Иокогамы в свой новый дом в районе Тама, он с необычным для себя жестким выражением лица произнес одну фразу:

– Его ни в коем случае нельзя возвращать матери.

Подозрение, которое возникло у него после прочтения газеты, еще более окрепло после поездки в Иокогаму, и он понял, что мальчика нельзя возвращать ни его матери, ни Масахико. Даже если передать его в семью Кидзима, где гарантия, что Хитоми Найто снова не заберет мальчика себе?

– А в Токио нам оставаться не опасно?

Естественно, молодая пара, внезапно оказавшаяся втянутой в преступление, понятия не имела, как действовать в чрезвычайной ситуации. К счастью или к несчастью, все необходимые для переезда вещи были собраны. Юми готова была бросить школу английского языка, а художник мог рисовать где угодно. Другими словами, они могли сбежать в любой момент.