Книга Последняя граница, страница 123 – Алистер Маклин

– Сосуществование? – приподнял бровь доктор Дженнингс.

– Сосуществование. Ужасное слово, слово-пугалка, но что еще может предложить вместо него здравомыслящий человек – неописуемые ужасы термоядерной войны, реквием по утраченным надеждам человечества? Нет, сосуществование необходимо, оно нам нужно, если человечество хочет выжить, но этот мир без разделения на сферы влияния, мечта великого американца Корделла Халла, никогда не будет построен, если запальчивые глупцы, как вот у вас, доктор Дженнингс, будут кричать о серьезных результатах, которые надо получить сейчас, здесь, сегодня. Он никогда не будет построен, пока люди на Западе будут думать о парашютной дипломатии, о том, как помочь нам помочь самим себе… Боже мой! Они никогда не видели в действии ни одной монгольской дивизии, иначе они не несли бы такую чушь. Он никогда не будет построен, пока люди будут молоть опасную околесицу о том, что русский народ их тайный союзник, или слушать непрошеные советы тех, кто покинул эти наши несчастные страны много лет назад и потерял всякую связь с тем, о чем мы думаем и что чувствуем сегодня.

И самое главное – он никогда не будет построен, пока наши руководители и правительства, наши газеты и наши пропагандисты непрерывно и настойчиво учат нас, что мы должны ненавидеть и презирать все другие народы, которые делят с нами этот крошечный мир, и бояться их. Национализм тех, кто кричит: «Мы – народ», верноподданнически-шовинистическая разновидность патриотизма – вот великое зло наших дней, непреодолимое препятствие на пути к миру. Какая надежда есть у мира, пока мы цепляемся за устаревшие формы преданности своей нации? Мы никому не обязаны быть преданными, доктор Дженнингс, по крайней мере, на этой земле. – Янчи улыбнулся. – Нам говорят, что Христос пришел спасти человечество, но, возможно, Он сделал исключение для русских.

– Янчи хочет сказать, доктор Дженнингс, – пояснил Граф, – что вам всего лишь нужно обратить западный мир в христианство, и все будет хорошо.

– Не совсем так. – Янчи покачал головой. – То, что я говорю, относится к русским даже больше, чем к западному миру, но я думаю, что первый шаг должен сделать западный мир – более зрелые народы, более политически развитые, которые не так боятся русских, как русские боятся их.

– Разговоры, – уже без гнева, даже без иронии, просто задумчиво сказал Дженнингс. – Разговоры, разговоры, одни разговоры. Чтобы наступило тысячелетнее царство Христа, потребуется гораздо больше, чем это, мой друг. Нужны действия. Вы сказали, первый шаг. Но какой?

– Одному богу известно. – Янчи покачал головой. – Я не знаю. Если б я знал, имя генерал-майора Иллюрина было бы самым почитаемым именем за всю историю человечества. Никто не может сделать больше, никто не осмелится сделать больше, чем просто высказать свои соображения.

Никто не ответил, и через некоторое время Янчи продолжил:

– Я считаю, что необходимо донести до русских идею мира, идею разоружения, убедить их прежде всего в наших мирных намерениях. Мирные намерения! – Янчи невесело усмехнулся. – Британцы и американцы наполняют арсеналы стран Западной Европы водородными бомбами – вот какой у них способ продемонстрировать мирные намерения. Это, скорее, способ добиться того, что Россия никогда не ослабит хватку, которой она держит своих, больше не нужных ей сателлитов, это способ подтолкнуть тех, кто сидит в Кремле – испуганных людей, скажу я вам, неумолимо приближаться к тому, чего они хотят меньше всего на свете – к запуску первой межконтинентальной ракеты, последнему, что они хотят сделать, последнему выплеску паники или отчаяния, потому что они лучше других знают, что, хотя в своих глубоких бункерах в Москве они смогут пережить возмездие, которое непременно последует, им будет не спастись от мстительного гнева обезумевших людей, выживших после ядерной катастрофы, а гнев этот непременно охватит их собственную страну. Вооружать Европу – значит провоцировать русских на безумные действия. Что бы мы ни делали, необходимо избегать любых провокаций, всегда держать дверь открытой для переговоров и сближения, как бы они ни отказывались.