Книга Смерть в летнюю ночь, страница 71 – Кристина Додд

– Когда ты была маленькой, – начал папа, – ты очень любила залезать на эту ветку… Помнишь, Рози?

– Да, папа, – ответила я, и на меня вдруг нахлынула волна грусти. – Жаль, что она сломалась. Я буду очень по ней скучать.

Он обнял меня за плечи.

Я положила голову ему на грудь.

– Какой вы смотрели спектакль? – спросила я.

– «Два веронца» [8].

– А-а-а… Мне эта пьеса не очень нравится. Не люблю глупых мужчин.

– Надо же, не ожидал от тебя такого… А я считаю, что стихи там просто прекрасные…

Я промычала в ответ что‐то невразумительное.

– И твоя мама много смеялась.

– Значит, у нас все хорошо, – сказала я и обняла его.

Папа вдруг вспомнил, что только что был вне себя от злости, но, как я и надеялась, его ярость поутихла.

– Нет, это совсем не так, – воскликнул он. – Ты знаешь, что Порцию отравили?

– Слышала.

– Люди поговаривают, что ты слишком часто навещаешь брата Лоренцо. Вы вместе варите какие‐то зелья. Знаетесь с ядами.

– Я ожидала появления таких сплетен.

Как и князь Эскал, разумеется.

– А про мою встречу с Мирандой тоже сплетничают?

– Кто такая Миранда?

Но тут папа вспомнил это имя и в ужасе вытаращил глаза.

– Уж не та ли певичка, бывшая любовница герцога Стефано?

Да-а, вот этот ящик Пандоры мне открывать никак не следовало.

– Но как же это… как… как… – бессвязно повторял он.

Пришлось брать нить разговора в свои руки. Я подробно рассказала ему, что произошло в лавке брата Лоренцо, а также что случилось потом.

Какое‐то время отец размышлял.

– Ты говоришь, князь отправил вас домой в своем портшезе? – спросил, наконец, он.

– Да.

– И после этого княжна явилась с визитом и теперь портшез стоит возле нашего дома, чтобы доставить ее обратно?

– Именно так.

– Не знаю, хорошо ли это… Но поддержка князя Эскала для нашей семьи сейчас важна. Его благоволение к нам заставит умолкнуть сплетни.

– Будем надеяться. А матушка уже знает?

– Пока нет. Давай как можно дольше не сообщать ей об этом.

И тут неожиданно совсем рядом с нами раздался мамин голос:

– О чем это вы тут сговариваетесь мне не сообщать?

Мама обошла живую изгородь и встала перед нами, уперев руки в бока.

Как хорошо, что она смотрела не на меня, а на папу. Казалось, готова была испепелить его взглядом.

– Попались, – едва слышно прошептал он.

– Да, – согласилась я еще тише.

Когда мама поджимала губы, когда щеки ее начинали пылать, а высокая грудь ходить ходуном, все знали – лучше бежать прочь поскорее и подальше, хоть на край земли, пусть даже тебя там сожрут злые драконы.

– Сердце мое, ты же знаешь, брюхатым волноваться ни в коем случае нельзя! – тревожно воскликнул Ромео.

Я поморщилась. Папа умел выражаться красиво и витиевато, но иногда слова его подводили.

– Сейчас тебе лучше говорить с ней стихами, – шепнула я ему.

Потому что мама, конечно, сразу же возмутилась.

– Что ты сказал? Брюхатым?– вскрикнула она так звучно, что я невольно сделала шаг назад, желая на время прикинуться самшитовым кустом, а потом незаметно ускользнуть.

– Брюхатымнельзя волноваться? То есть у меня есть брюхо?И с чего это мне волноваться? С того, что мой муж вместе с дочерью тайно сговариваются скрыть от меня нечто ужасное?

Дева Мария, Матерь Божья, защити меня!

– То, что может принести горе и смерть в мою семью, подвергнуть страшной опасности моих детей? Я хорошо помню, Ромео, что случилось двадцать лет назад. Я лежала в гробнице, помнишь? Я думала, что ты умер, и ради любви вонзила кинжал себе в грудь.