Книга Смерть на церковном дворе, страница 38 – Колин Кэмбридж

– Да-да, конечно, – торопливо сказал инспектор. – Но грубость – недостаточная причина для убийства, не так ли? Есть ли у кого-нибудь другие, более веские мотивы, чтобы убрать мистера Уитлсби?

– Как вам сказать, – ответил мистер Билдоп, – почти все члены Клуба убийств так или иначе поссорились с ним. Кроме меня, конечно.

– Как я понимаю, мистер Уитлсби самого высокого мнения о собственных произведениях, – заметил Корк, поразив Филлиду неожиданной проницательностью: ведь писатели действительно крайне чувствительны во всех вопросах, касающихся их работы.

– О да, – искренне ответил викарий. – Еще в среду, представьте себе, он собрал нас всех у себя и целый вечер хвастался, что скоро его рассказ опубликуют по обе стороны океана да еще и литературного агента дадут в придачу. Как будто он уже выиграл конкурс.

– А какие ссоры происходили между ним и другими членами этого вашего клуба?

– Я знаю, что Луи Женевен разозлился на мистера Уитлсби из-за сорвавшейся сделки. Несколько месяцев назад он собирался продать ему антикварную мебель из своей лавки – по-видимому, отложил ее специально для Аластера, отказав другим покупателям. И что же? Сделка не состоялась, и он потерял кучу денег. А когда на одном из собраний Аластер стал критиковать героиню мистера Женевена, тот не выдержал и все ему высказал в лицо. Видите ли, главная героиня рассказов Луи – старая дева, которая любит выпить винца и вышивает крестиком подушки. Полагаю, ни один из джентльменов понятия не имеет о привычках старых дев, но Аластер стал настаивать, что женщина за шестьдесят просто обязана держать дома кошку и никогда не будет пить ничего, кроме рюмочки шерри. Вот они и поспорили об этом. Мне показалось, что Луи Женевен сам терпеть не может кошек.

Вздохнув, инспектор Корк прервал поток его речи:

– А в чем все-таки заключалась проблема сорвавшейся сделки?

– Я не знаю подробностей… что-то о комплекте мебели, который разделили и теперь он ничего не стоит… Вообще-то они не то чтобы сильно ругались, но нам было неловко их слушать. А потом мистер Женевен ушел, хлопнув дверью, и не пришел на следующее собрание, так он был зол. В среду он впервые снова пришел к нам, вот как.

– А еще кто? – спросил Корк.

– Еще? Матильда Кроули заявила, что Аластер украл у нее сюжет и использовал его в своем рассказе. Он этот рассказ представил на конкурс, поэтому ей пришлось выбрать другой, слишком похожи были сюжеты, – в этот раз мистер Билдоп отхлебнул чай гораздо тише. – И, если быть честным, этот второй рассказ мисс Кроули потому и был вторым, что он не первый, понимаете? Я хочу сказать, ну кого заинтересуют синие чернила?

– Ясно. Кто-нибудь еще?

– Доктор Бхатт и Аластер серьезно поссорились какое-то время назад, – проговорил викарий. – Я думал, дойдет до тумаков. Крайне неприятная история.

Филлида насторожилась. Джон ничего не рассказывал ей об этой ссоре.

– Из-за чего они ссорились? – спросил инспектор.

Викарий нахмурился.

– Они не сошлись во мнениях в вопросе кровообращения. Аластер страдает нехваткой кровообращения, и поэтому у него всегда ледяные ноги. Доктор Бхатт предложил, чтобы тот зашел к нему в кабинет – возможно, он сможет помочь, но Аластер заявил, что в жизни не дастся в руки «черномазому иностранному шарлатану» – это его собственные слова, инспектор! Сказал, что тот его или совсем прикончит, или, если повезет, только отрежет по ошибке ногу. Он был ужасно груб, и доктор Бхатт, конечно, очень расстроился. Вы же знаете, что он окончил Эдинбургский университет?