Онлайн книга «Охота на волков»
|
Хотя можно было бы и не тратить столько патронов, лучше их потратить на жирных вкусных крякв или лысух, у чирков же мясо жесткое, как старая кабанятина, иногда отдает рыбой, поскольку чирки не брезгуют и этим кормом. Но в данном разе пищевая ценность отступала на второй план, на первом плане находился охотничий азарт. Он успел передернуть помпу «винчестера» и ударить чирку вдогонку, в хвост. Это самый нерезультативный выстрел – в хвост, Бобылев по всем законам охоты не должен был попасть, поскольку в хвост, под перо бьют только гусей, но он попал. Один из чирков подпрыгнул на лету, словно лапами попал в огонь и здорово обжегся, в воздух взметнулось облачко перьев, дробоед перевернулся через голову и по косой пошел вниз, к воде, нырнул в высокие сухие заросли камышей. Искать его было бесполезно. Бобылев вновь выругался, но в следующий миг довольная улыбка возникла на его лице: не ушел-таки «фантомас» от «винчестера». Бобылев передернул помпу ружья, загоняя в ствол новый патрон. Искать чирка он не поплыл – попал в дробоеда и ладно, а вот лазить по камышам, проваливаться в воду по пояс, а то и по глотку – это занятие для других, не для Бобылева. Он отер рукою лоб, щеки, ухватил в горсть подбородок, помял его. Лицо у Бобылева обмякло, морщин почти не стало, они собрались в мелкие несерьезные кучки: кучка на переносице, кучка около подбородка, по кучке около глаз, еще две кучки подле ушей, левого уха и правого, глаза тоже отмякли, сделались какими-то домашними. С далеких кукурузных полей прилетел ветер, растрепал головки камышей, взрябил воду, взбил на ней несколько бурунов и с шумом скрылся в сухих пегих дебрях здешней растительности. Через несколько минут Бобылеву повезло – на него налетел гусь. Одинокий, еще молодой, не наживший опыта в своей короткой жизни, горластый, он отбился от сородичей и теперь искал их среди камышей с отчаянными криками. Услышав крики, Бобылев стремительно нырнул в схоронку, чтобы гусь не засек его, и когда тот прошел над самой его головой, тяжелый, с сильными звучными взмахами крыльев, с выпуклым, набитым едой пузом и желтой водорослевой налипью, прилипшей к хвосту, Бобылев неспешно поднялся и выстрелил. Собственно, выстрела он не услышал, так всегда бывает, когда дробь попадает в цель, услышал только – именно услышал, а не ощутил толчок приклада в плечо, привычно отбил его и, не удержавшись, вскрикнул азартно, давясь собственным дыханием: – Йй-есть! Гусь тоже закричал, его крик словно бы прозвучал ответно на торжествующий вопль охотника, надломился посреди виража, попробовал потянуть дальше, но этого не получилось, и гусь закричал снова – пронзительно, страшно, предсмертно, крылья у него разом ослабли, и он пошел к воде. – Йй-есть! – вновь торжествующе заорал Бобылев. Он всегда бил гусей вдогонку, не то что дробоедов, которых надо брать в лоб, начинять их свинцом; гуся же брать в лоб, либо в бок бесполезно, прочное тугое оперение лишь отшибет заряд, случается, что свинец вообще не пробивает гусиную кольчугу, она – очень прочная. Бобылев научился стрелять гусей сзади, с хвоста. Дробь в таких случаях входит под перо, не встречает сопротивления и достаточно бывает всего нескольких дробин, чтобы завалить тяжелого матерого дядю, которого, кажется, только пулей и можно свалить, ан нет… |