Книга Охота на волков, страница 185 – Валерий Поволяев

– Тетя Валя, мне придется еще к вам наведаться… Ладно? Еще кое-какие фотокарточки покажу…

– Приходи, родимый, – милостиво пробормотала бабка, – пиво всегда найдется, а насчет остального – как получится. Ростом тот парень, – тетя Валя повела подбородком в сторону парня-каланчи, с меланхоличным видом пьющего пиво и совсем не обращающего внимания на болтовню и подпрыгивания гнома, – примерно такой же будет.

– А кроме афганца еще кто-нибудь с прапорщиками бывал?

Тетя Валя сомкнула брови в одну линию. Задумчиво покачала головой.

– С ходу сказать не могу. Не припоминаю пока.

– Тетя Валя, это очень важно.

– Понимаю. Дай немного поскрипеть мозгами – может, и впрямь что прояснится…

Через час старший лейтенант Григоров сидел в одном из краснодарских военкоматов, листал дела афганцев, вглядывался в фотоснимки, переписывал себе в блокнот разные данные, в основном физические – рост, вес, объем грудной клетки, спортивные результаты. Хоть и слабая была надежда, что таким способом удастся нащупать след преступника, но все-таки была. Вряд ли, конечно, с прапорщиками разделался афганец, – эту версию Григоров отметал почти начисто, из ста процентов оставлял лишь два, – но тем не менее проходить мимо этого предположения было нельзя.

Надо было брать на заметку всех, всё, всякую мелочь, даже самую крохотную, неприметную… Нужно искать людей, которые были знакомы с прапорщиками. В своей части эти бравые мужики дружбу ни с кем не водили, Шуня это проверил и зацепок не обнаружил, зацепки надо было искать в городе – на пивной площадке, в подъезде дома, где они получили квартиры, в деревне, где бравые вояки отдыхали, на озере, которое они избороздили вдоль и поперек на надувной лодке, стремясь изловить самую большую в Краснодарском крае щуку, надо было ворошить и ворошить мусор – вдруг в этой куче что-нибудь отыщется?

– Был с прапорами как-то работяга один, – вспомнила тетя Валя перед самым уходом Григорова с пивной площадки, – чумазый, как трубочист, только глаза и зубы белые, словно он только что вылез из печки, и звали его покойные диковинно – Евлампий.

– Евлампий – очень редкое имя, – обрадовался Григоров, занес его в бумажку, – церковное.

– Ага, церковное, только на верующего этот Евлампий был похож, как африканский жираф на тамбовского кролика. Матерился он очень.

– Как? – спросил Григоров.

Тетя Валя усмехнулась и выдала такое восьмиэтажное ругательство, что Шуня чуть не присел, покрутил головой восхищенно.

– А ты как думаешь! – усмехнулась тетя Валя, энергично поездила бровями, словно бы старалась рассеять впечатление, которое сумела создать своей руганью. – Я еще не то умею. Я же фронт прошла! – Она нагнула утверждающе голову, будто генерал, лицо ее сделалось печальным и важным. – А это ого-го какая школа. Понял?

– Понял. – Григоров кивнул.

Он стал прикидывать, какие же заводы могут находиться неподалеку, что человек прямо из цеха, немытый, в промасленной одежде может прийти на пивную площадку?

Таких заводов поблизости не было. А может, где-нибудь неподалеку прокладывают неведомую трассу, роют землю, чинят трансформаторные будки, чистят канализационные трубы, возводят доменную печь, а рядом с ней – два цеха по производству асфальта, небольшой кирпичный заводик, фабрику по отбелке отработанного машинного масла, да еще работает мастерская по ремонту экскаваторов, КамАЗов и ЗИЛов и рабочий по имени Евлампий сбегает со своего рабочего места, чтобы глотнуть горьковатого вожделенного напитка? Такое может быть? Очень даже может.