Книга Охота на волков, страница 188 – Валерий Поволяев

Лизка округлила быстро повлажневшие глаза.

– Откуда ты знаешь, что у меня есть ребенок? Я тебе об этом не говорила.

Пыхтин выругался про себя: а ведь верно, Лизка ему не говорила, что у нее есть ребенок. Его взяла невольная досада, но лицо продолжало оставаться спокойным, доброжелательным, на нем ничего не дрогнуло.

– Откуда знаешь? – повторила вопрос Лизка.

– От тебя.

– Я тебе об этом не говорила.

– Говорила. Только ты не помнишь.

– Разве? – Лизка в детском защитном движении прижала руки к щекам. – Разве?

– Вот именно, – хмыкнул Пыхтин. – Разве.

– А это самое… – Лизка косо глянула на него, глаза ее были блестящими, жалобными, выпуклыми, как у раненого животного, – насчет кассы мы с тобой разговор вели на самом деле или это мне приснилось?

Пыхтин заколебался, не зная, что сказать Лизке, – а вдруг реакция будет, как сейчас принято говорить, неадекватной? Дурацкое же словечко выдумали господа современники… А если реакция будет, наоборот, адекватной? Да и в мозгу у Лизки все равно сидит информация, ничем ее не выковырнуть… Если только ножом.

Но не убивать же Лизку из-за этого. Внутри у Пыхтина что-то дрогнуло: убивать Лизку было жаль. Она стала ему дорога, вот ведь как. На лбу у него даже пот выступил… Пыхтин подивился: никогда с ним не было такого. Это что за слабость?

А вообще, по всем писаным и неписаным законам он не должен отпускать Лизку с такой информацией живой. Он должен будет убить ее. Просто обязан… Пыхтин покрутил головой, разминая себе шейные позвонки, услышал костяной хруст, поморщился от боли.

– Ты чего? – подозрительно сощурилась Лизка.

– Ничего, Элизабетт… Абсолютно ничего.

– Мне показалось, что я спросила у тебя о чем-то неприятном. – Ореховые глаза Лизки посветлели, сделались виноватыми.

Пыхтин вновь покрутил головой, пробормотал под нос:

– Да нет. Это совсем другое… Старость. – Он вздохнул. – Старость – не радость.

– Это ты-то старый? Ты еще ого-го! – Она потрогала пальцем руку Пыхтина, мощный твердый бицепс. – А вообще ты прав – такие мышцы – как раз для семидесяти пяти лет.

– Элизабетт! – Пыхтин погрозил ей пальцем. – Далеко не заезжай.

– Ладно. – Лизка беззаботно потянулась.

– Все, о чем мы говорили вчера, – это не сон, а явь. Кассу вашей академии, специализирующейся на выращивании пыли посреди полей, мы обязательно будем брать на абордаж. Вчера мы с тобою даже кое-какие схемки начертили… Помнишь?

– Помню.

– А разговор про кассу… я тебя расспрашивал, помнишь?

– Помню.

– Тогда чего же такие неприличные вопросы задаешь?

– Думала, что все это во сне происходило, потому и расспрашивать начала.

– Все это было, было! Так что, Элизабетт, давай завтракать. А потом посидим еще немного, покумекаем над листком бумаги…

– Ладно, – готовно согласилась Лизка и у Пыхтина отлегло на сердце, он окончательно понял: Лизка – свой человек.

– Коньяку я тебе утром не предлагаю.

– Не надо. Ты что, считаешь, что я каждый день напиваюсь до поросячьего визга и начинаю это делать с утра?

– Нет, естественно.

– Я пью, когда мне хочется пить, а когда не хочется – не пью. – Она знакомым детским жестом ухватила пальцами верхнюю губу и начала ее теребить.

Пыхтин еще вчера засек этот жест, ему казалось, что он засекал его и раньше у кого-то из своих знакомых – до боли знакомых людей, вот ведь как, и имя этого человека находится на поверхности, вспомнить его ничего не стоит, но он не вспомнил, а потом понял, что вообще не вспомнит его никогда.