Книга Охота на волков, страница 190 – Валерий Поволяев

– Глаз у тебя – ватерпас!

– Особенно после первых двух банок пива. – Лизка засмеялась. – Они меня и сбили с ног.

Когда они выходили из дома Пыхтина, человек, стоявший на противоположной стороне улицы с газетой в руках, медленно развернул эту газету – ну словно бы широкое полотно выставил перед собой… Газета была пестрой, коммерческой и как некоторые коммерческие издания – диковинной: складывалась втрое. Когда такую газету разворачивали – из рушника превращалась в приличную простынь.

Из соседнего проулка показалась машина. «Единичка» – старый жигуленок первой модели с клычками на блестящем хромированном бампере. «Единичка» тихо покатила по улице. Говорят, часть этих машин собирали итальянские рабочие с «Фиата», запускавшие конвейер в городе Тольятти, потому «единички» те оказались очень стойкими, хорошо выдерживали время и дорожные нагрузки.

Словно бы что-то почувствовав, Пыхтин остановился, резко обернулся, но ничего подозрительного не засек. Парня с газетой он не увидел, тот был прикрыт толстым липовым стволом, с которого облезала сухая кора, а на машину не обратил внимания. Мало ли машин ездит по здешним улицам!

– Я тебя, Элизабетт, отвезу домой, – сказал Пыхтин, сворачивая к своему жигуленку.

– О-о, личный автомобиль, – уважительно произнесла Лизка, звонко похлопала ладонью по крыше.

– Не знаю вот только, какое прозвище ему дать. – Пыхтин развел руки.

– Что, у него нет имени? Ты купил его лишь недавно?

– Недавно. Из капитального ремонта взял.

– А выглядит как с завода. Я бы назвала эту машину Весной.

– Очень по-детски.

– Зато красиво.

– Ладно, Элизабетт, поехали. – Пыхтин распахнул перед Лизкой дверцу и кривляясь просюсюкал по-лакейски: – Прасю!

– Только мне не домой надо, а на работу. Я ведь прогульщица…Меня там скоро уволят.

– Поехали на работу. Конфликты на службе нам ни к чему.

Переговариваясь, не замечая, кажется, ничего, хотя это было не так, Пыхтин засекал очень многое, что попадалось ему на глаза, они покатили к сельхозакадемии. Неприметная бежевая «единичка» шла за ними следом.

Острый глаз Пыхтина на этой машине не задерживался: он привык засекать людей и был натаскан на людей еще в Афганистане, машины же засекал броские, в том числе и милицейские «канарейки», а вот неприметные машины просеивались сквозь его внимание, будто сквозь сито и не задерживались в памяти.

Такая штука сплошь да рядом случается на охоте, когда птицы и звери, очень сторожкие, все засекающие, человека, которого в природе боится все живое, угадывают мгновенно, даже если он обратится в сломленный с дерева сук, в куст или в тень, а вот машин не боятся совершенно, подпускают их на расстояние вытянутой руки, совсем не замечая, что из распахнутого окна на них смотрит стальной ствол, готовый харкнуть огнем.

Лесная и озерная дичь принимают машину за безобидного добродушного зверя, вышедшего из пущи поздороваться с ними и совсем не боятся ее. Местные браконьеры этим пользуются очень успешно. Не охота у них получается, а дармовое развлечение, театр, за который надо бить кулаком по зубам.

Пыхтин отвез Лизку в сельскохозяйственную академию, высадил ее у запыленных, словно бы никогда не мытых ворот, махнул рукой на прощание и тихо отъехал… Очень скоро неожиданно ощутил, что внутри у него ни с того ни с сего образовалась тоскливая сырость, будто он попрощался с очень дорогим человеком, Пыхтин мотнул головой неверяще, задал себе вопрос: «С чего бы это?», но ответа не получил и расстроился… Он понял, что в душе его все начинает разлаживаться, рушиться и то, что еще вчера было незыблемым, казалось вечным, сегодня вдруг покачнулось, потекло вниз, словно бы он лишился хребта.