Книга Охота на волков, страница 203 – Валерий Поволяев

Коркины жили в маленькой, по-спартански бедной и суровой квартирке с кухней такой крохотной, что в ней, кажется, кроме чайника, ничего не могло поместиться. Серафима Сергеевна лежала посреди комнаты, раскинув руки и оплыв большой лужей крови – у нее была прострелена голова и перерезано горло, окровяненными зубами она вгрызлась, едва не перекусив пополам, в толстый, с витыми черными жилами язык, Ленька прикорнул головой к матери, как к последней своей защите, – лежал он, скорчившись калачиком, подтянув ноги к подбородку, с мученически покорным выражением, застывшим на лице.

Седая прядка в волосах увеличилась, разрослась, занимала теперь треть головы – умирая, Ленька седел… В квартирке Коркиных находились еще трое – участковый, кривоногий капитан-казак Приходькин, эксперт из городского управления внутренних дел и врач в белом халате, с чемоданчиком. Подполковник опустился перед убитыми на корточки, потрогал холодную Ленькину руку, она только-только начала твердеть. Значит, убиты были Ленька с матерью примерно часа полтора назад.

– Ах, Ленька, Ленька, – с жалостью проговорил подполковник, – как же мы тебя не уберегли. – Он гулко сглотнул соленую влагу, натекшую в горло, поднялся. – Ладно, Леня, тех, кто тебя убил, мы найдем обязательно, обещаю… – Спросил врача, хотя ответ знал: – Когда наступила смерть?

– Точно сказать не могу, но примерно полтора часа назад, – осторожно ответил врач, – точное время – только после вскрытия.

Подполковник перевел взгляд на участкового:

– Соседей опросили? Кто-нибудь что-нибудь слышал?

– Никто и ничего… Ни странного шума, товарищ подполковник, ни возни, ни криков. Все было сделано очень тихо.

– Работали умело, гады… – Подполковник стянул с головы фуражку, платком вытер изнутри клеенчатый околыш, снова горестно глянул на Леньку, затем нагнулся и, как и в прошлый раз, легонько тронул его руку. – Прости, что не уберегли тебя…

– И за что убили, непонятно, – сказал Приходькин. – Спрашиваю я себя, маюсь и не нахожу ответа.

– Нет ответа, – печальным эхом повторил подполковник, – но ответ этот мы найдем. И убийц найдем. – Головков замялся на мгновение, решая, сказать присутствующим о том, что известно ему, или не говорить, поскольку сказанное, словно камень, упавший в воду, может родить круги, и решил, что говорить об этом пока рано. Лишь покашлял невнятно в кулак и горестно махнул рукой, подводя черту под нынешним днем, под полосатой милицейской жизнью, в которой стало что-то очень мало светлых полос, а вот полос черных – с перебором.

Он ехал домой на троллейбусе и лихорадочно соображал, кто же из двоих, видевших Леньку Коркина в его кабинете, выдал пацана: Веретешкин или Григоров, почему-то эти двое не выходили у него из головы, и ему очень хотелось, чтобы никто из них не оказался предателем… Но тогда кто выдал?

И еще. Если раньше он сомневался, что убийство инспектора ГАИ с автолюбителями и бывшего кагебешника Овчинникова – дело одних и тех же рук, то сейчас, после гибели Леньки Коркина, он в этом уже не сомневался.

Бобылев выписался из больницы через два дня после посещения его Шотоевым, вернулся в особняк посвежевший, с расслабленным лицом и жадным блеском, прочно поселившимся в глазах, первым, кого он встретил в особняке, был Игорь: