Книга Охота на волков, страница 208 – Валерий Поволяев

Тот сел в машину, за рулем которой находился Федорчук, – гонщик все это время терпеливо ждал Бобылева в автомобиле, никуда не отходил, – и, не прощаясь с Пыхтиным, уехал.

Некоторое время Пыхтин стоял во дворе, принюхиваясь к острому, вонькому духу, оставленному машиной, усиленному дождевой мокретью, пропитавшей все вокруг, прислушиваясь к сочному чавканью шагов на улице, – народ не сидел дома даже в этот противный дождь, – потом с насупленным видом двинулся к себе, тяжело одолевая ступеньки и прислушиваясь к нездоровому сбивчивому стуку, раздающемуся у него в ушах.

«Нинель Ивановна… Нинель Ивановна… Хрен с ней, она того и заслуживает, ей давно надо засунуть голову под микитки, – размышлял он обеспокоенно, – такие бабы только воздух да продукты портят, важно, чтобы с Элизабеткой ничего не произошло. Но… Но если кто-то тронет Лизку – я никого не пощажу. Ни Бобылева, ни этого самого… которого Юрка Расулом Гамзатовым зовет».

Бобылев же, сидя рядом с Федорчуком, ловко крутящим баранку, думал о том же: «И чего этот плесневелый кусок булки приглянулся Лехе, убей бог, не пойму. Загадка! Ни кожи, ни рожи, ни талии, ни длинных ног. Одна конопатость на лице, да репчатые трещины на пятках… Вот дурак Леха! Задание-то было совсем другое – пощупать бухгалтерию, найти там девочку посговорчивее, выведать что нужно, но ни в коем случае не подпускать ее к себе. А на деле что вышло? Следующее амурное задание Лехе будет по части налоговой инспекции – там тоже надо найти девочку… Что, если он и это задание выполнит так же? Приблизит к себе деваху. Будет облизывать ее, словно банку из-под меда… Тьфу! Не-ет, с этим делом надо кончать, это никуда не годится. И Лизке этой… Элизабетте, – один уголок рта у Бобылева брезгливо пополз вниз, – известный конец уготован… Не тот, что с яблоками в мешочке».

– О чем думает шеф? – поинтересовался Федорчук, лихо, почти впритирку к помятому облупленному боку обходя трамвай и срезая кусок рельсового пути прямо перед носом этого древнего чудища. – Э?

– Ни о чем! – резко произнес Бобылев.

– Так уж и ни о чем? – не обращая внимания на резкость, проговорил водитель.

– Так уж и ни о чем, – голос у Бобылева неожиданно помягчел…

В это время речь о Бобылеве шла и в кабинете, при упоминании о котором Бобылев мигом прикусывал язык – у подполковника Головкова.

К нему зашел Ерохов – мрачноватый, чисто выбритый, пахнущий хорошим одеколоном. Три традиционные гвоздики, – лазить в чужие розарии он больше не рисковал, – Ерохов воткнул в вазу, стоявшую на блистающем лаком новеньком столе Жанны (Жанна завтра объявится, увидит цветы и поймет, откуда они) и с чувством отменно выполненного личного долга проследовал в кабинет начальства.

– Неожиданная новость, Леонид Петрович, – проговорил он хмуро, – мы тут решили поинтересоваться отпечатаками пальцев клиента, который лежал в бывшей партийной больнице… И знаете, что оказалось? Эти же пальчики отпечатались и на видеокассете с мультфильмами «Ну, погоди!», валявшейся на полу в квартире Попондопуло.

– Фью-ю-ють, – невольно присвистнул подполковник. – Ничего себе археологические раскопочки!

Про себя же в очередной раз похвалил Игоря Иванова – как же он все-таки точно попал… В десяточку! Не сдержавшись, подполковник потер руки: вот она, очередная полоса на шкуре зебры – светлая.