Книга Охота на волков, страница 209 – Валерий Поволяев

– С другой стороны, товарищ подполковник, мы вышли на Ивдель, на зону, где сидел этот «отпечаточник». Он был очень дружен с мастером мощного ножевого удара, тот считал «отпечаточника» лучшим своим учеником.

– Как фамилия «отпечаточника»?

– Бобылев. Все данные на него у нас есть… Может, возьмем, товарищ подполковник?

Головков вновь вспомнил Игоря Иванова, успешно внедрившегося в эту пирамиду, и отрицательно покачал головой:

– Рано.

– Не упустим, товарищ подполковник? – Ерохов опасливо выгнул одну бровь, глянул на начальника скошенным взглядом. – Вдруг уйдет банда?

– Не упустим, – твердо проговорил Ерохов, вздохнул зажато, думая о чем-то своем, далеком, неведомом майору Ерохову, едва справляясь с собственной болью и хлябями, обосновавшимися в его организме, – не должны упустить, Ерохов. Если бы мы знали всех, всю эту компанию – можно было бы цеплять браслеты на запястья, но мы-то всех не знаем, только Пыхтина и Бобылева. Остальные уйдут. А их может оказаться и десять человек, и пятнадцать…

Подполковник пошире раздвинул занавеску на окне. Осень хоть и стронулась с места под натиском зимы и уступила часть своих позиций, но не настолько, чтобы исчезнуть, – зима потеснила ее немного и выдохлась, она скоро возьмет свое – природа была унылой, примятой, небо темным, дымным, будто в войну, от замерших деревьев исходила слепая печаль.

Дул ветер. В окоеме окна была видна растрепанная, не ко времени разбуженная сонная ворона, беспорядочно размахивающая крыльями, она пыталась одолеть поток ветра, но все попытки были пустыми, ворона стояла на одном месте. К гнезду своему она была не в силах пробиться, кувыркалась, будто тряпка, разевала рот, пытаясь позвать на помощь, но ветер засовывал крик обратно, ворона мотала головой и ничего не могла поделать: ветер был сильнее ее.

«Так и мы, – подумал с горькой насмешкой подполковник, – ничего не можем поделать, мотаем головой, словно эта ворона, и разводим руки в стороны. Мафия сильнее нас. Даже обычные бандиты, и те сильнее – и вооружены лучше и оснащены… А мы как ворона – даже с ветром справиться не можем».

Он оглянулся. Ерохов тоже смотрел в окно, на ворону.

– Нравится, майор?

– Нет, – Ерохов качнул круглой головой, вздохнул. – И смешно это и грустно.

– Вот именно – и смешно и грустно. Но вернемся к нашим баранам. Наблюдение, насколько возможно, – продолжить.

– К сожалению, товарищ подполковник, наши желания превышают наши возможности.

– Я не требую невыполнимого, – тихо проговорил Головков.

Лизку пора было убирать, в этом Бобылев был уверен твердо, – пока она нигде ничего не сболтнула, не то ведь женщины – существа, которые язык за зубами не умеют держать, а уж такой человек, как Элизабетт, – тем более.

Он пришел к Шотоеву, закрыл за собою дверь и, обойдя вылезающую, с залысинами в распахе ног шкуру стороной, сел на стул, произнес только одно слово, холодное, скрипучее, будто обледенелый на зимнем ветру пенек:

– Пора!

Шотоев все понял, привычно откинулся в мягком кресле.

– С Пыхтиным проблемы будут?

– Не думаю. Не дурак же он, в конце концов. Да и сук, на котором сидит, пилить не будет.

– Тогда – вперед! – скомандовал Шотоев. – Кого возьмешь с собой?

– Скорее всего, Федорчука. Он за рулем, я – на подхвате. – Бобылев подергал уголками рта. – Отправимся на осенний пикник, там и поставим точки над «ё».