Онлайн книга «Охота на волков»
|
– Скоро будет. Уехал еду кое-какую забрать. – Да еды тут ого сколько! – Лизка провела ладонью над головой. – Двое суток есть нужно. Она была права. За батареей бутылок, на большом листе фанеры крутой горкой громоздились разные промасленные свертки, полиэтиленовые пакеты и кульки, из старой рваной газеты выглядывали несколько кругов копченой колбасы, отдельно в стороне лежала аккуратная головка сыра, похожая на крохотное ласковое солнышко. Лизка зачарованно остановила на солнышке свой взор, будто никогда не видела цельных головок сыра, прошептала восхищенно: «Это надо же! Ни одной скибочки не отрезано!» В обычной оберточной бумаге земляного цвета гнездилось беремя зелени: лук, петрушка, киндза, сочный душистый тархун. Зелень Лизка любила, одобрительно качнула головой: зелень – это хорошо, не удержавшись, звонко хлопнула ладонью о ладонь, потерла их ожесточенно, по-мужски. В ней было много чего мужского, в Лизке Фирсовой, довольно вольно чувствовавшей себя на этой поляне, не ощущающей опасности, исходящей от Шотоева, так и не поднявшегося от огня, чтобы поздороваться, исходящей и от Бобылева, вдруг с задумчивым видом взявшегося за нож. Бобылев выдернул из драной газеты круг колбасы, ловким движением отсек веревку с перетянутым твердым пупком, отрезал себе кусок и круг бросил на скатерть. – Юра, а когда мой Леша приедет? – обратилась к нему Лизка, жалобно сморщила лицо. Шотоев не замедлил отметить слова «мой Леша», приподнялся над костром и стряхнул в огонь сор с брюк, хмыкнул пренебрежительно и одновременно с неожиданной завистью: вон как нежно прозвучали два простых слова «мой Леша». В нем имелась та самая черта, что была способна из зависти послать близкого товарища на эшафот либо вывести его с обычной дубиной против закованного в сталь воина, вооруженного мечом; Шотоев, у которого женщин было много, и все красивые, неожиданно позавидовал Пыхтину… Позавидовал, что тот обладает этой неказистой низкозадой бабенкой с омужиченным лицом, с шипением втянул в себя воздух, еще раз стряхнул с брюк хвоинки, рыжие остья, чешуйки коры… – Тебе же сказали – жди! – Бобылев грубо повысил голос. – Скоро приедет твой Лешка, никуда не денется! Он не понимал, зачем Шотоеву весь этот маскарад, куда проще было бы удавить Лизку в городе… Раздраженный, он поманил Федорчука к себе пальцем. Тот нехотя оторвался от костра. – Давай-ка фанеру с едой пристроим на камень… Еще сыр надо порезать, колбасу, хлеб, копченых курей разломить. На все про все у нас десять минут. В десять минут уложились. С другой стороны, в действиях Шотоева было разумное начало: в городе с убитой Лизкой надо было еще возиться, что могли засечь нежелательные глаза, а здесь она добровольно прибыла на плаху, к могиле… И никаких понуканий! – Ну что, закусим, чем аллах нас облагодетольствовал. – Из пятилитровой канистры Шотоев плеснул себе на руки воды, вытер бумажным полотенцем, влажный кусок бумаги бросил в костер. – Аллах велик, он дает нам еду, а это… – он подхватил со скатерти бутылку водки, – это не от Аллаха, это от нечистой силы. Лизка заинтересованно посмотрела на Шотоева, он ей понравился. И странное дело, неказистая, некрасивая Лизка понравилась ему. Что-то в ней было – бесовское, скажем так, жил в Лизке, существовал, привлекая внимание мужиков, какой-то живчик, имелся изюм, Шотоев этот изюм сразу почувствовал, и Бобылев с удивлением отметил, что лицо у кавказца изменилось, посветлело, появилась в нем некая хмельная веселость, вот ведь как. Шотоев танцующей походкой подошел к Лизке и протянул руку: |