Книга Охота на волков, страница 240 – Валерий Поволяев

Кричи не кричи – бесполезно: Федорчук не видел Бобылева. Под колесами жигуленка звонко застучали окаменевшие сгустки земли, машину затрясло, Бобылев увидел, что на машину наползает огромное, с широким, похожим на собачью конуру дуплом дерево, резко крутанул руль вправо, обходя гигантский ствол… Дерево проскочило буквально в пяти сантиметрах от машины.

Федорчук обмяк, бескостной массой наполз на руль, ногой он продолжал давить на педаль газа, и тогда Бобылев, цепко держа руль одной рукой, не давая жигуленку вилять, перегнулся через Федорчука, зацепил пальцем крючок двери и с силой, так, что у него на шее вздулись витые жилы, вытолкнул Федорчука из кабины.

Тот кулем свалился прямо под колеса старой, с округлыми, будто бы надутыми изнутри крыльями «Волги», водитель «Волги» вскинулся от страха, впиваясь головой в потолок, прокричал что-то, круто выворачивая руль вправо.

Послышался глухой удар – «Волга» ткнулась носом в дерево и остановилась. На машину посыпались сухие ветки, ороговевшая листва, сучки, капот «Волги» вздулся горбом.

– Дурак! – выругал водителя старой «Волги» Бобылев и, усаживаясь на место Федорчука, зорко глянул в зеркальце заднего вида.

Федорчук лежал поперек дороги, шроко раскинув руки и подтянув одну ногу к подбородку. Ступня была подломлена внутрь – неестественная поза, свидетельствующая, что человек этот мертв. Омоновцев с автоматами не было видно, Бобылев сцепил зубы и дал газ, из-под колес жигуленка выбрызнула длинная тугая струя дорожного крошева. Деревья косо завалились назад, сухая рыжая трава, растущая на обочинах неряшливыми неровными клочками, выровнялась, под колесами запела укатанная земля – Бобылев уходил от страшного места, где, похоже, сейчас оставалось все – и настоящее, и прошлое, и даже будущее. Такого оглушающего провала, который произошел с ним сегодня, Бобылев не ожидал.

«А как же остальные? – возник в голове вопрос, и он с досадою отмахнулся от него. – На остальных наплевать. Сейчас не об остальных надо думать, а о себе. Кавказец, надо полагать, выкрутится – откупится, либо прикинется дураком, воспользуется связями своими, Пыхтин не пропадет и сам – этот не в таких передрягах бывал… А вот дурачка новенького, Горку, этого жалко – попал, как кур в тарелку с тушеными овощами… Этому голову как пить дать срубят, если он только к Афганцу в кильватер не пристроится и не начнет выгребать из ситуации по форме “Делай, как я…”. Только вряд ли Леха Пыхтин даст ему пристроиться к себе в кильватер… Ладно, плевать на Горку!»

Дорога была укатана, под колесами легко пел асфальт, погони не было видно, и Бобылев успокоился. У ног его лежал автомат. Если что – через любой кордон прорвется. Потянулся рукой к бардачку, открыл его. В бардачке лежали три гранаты и пистолет – новенький «макаров» из поставок двух предприимчивых прапорщиков.

«Вот и отлично», – удовлетворенно вздохнул Бобылев.

Проехав километров восемь, он свернул на узкий, полный пыли проселок, уходящий в тоннель, проложенный под дорогой, стремительно проскочил его, углубился в прозрачный, полный греющегося на солнце воронья лесок, проехал немного и остановился.

Выбравшись из машины, содрал с нее наклеенные номера – вначале сзади, потом спереди, болезненно завсхрипывал от того, что у него началось рваться дыхание, отбежал в сторону, у какого-то пня отвалил ногой кучу трухи и палых листьев, придавил к земле отклеенные номера и снова подгреб ногой труху, образовав горку.