Книга Охота на волков, страница 269 – Валерий Поволяев

Посмотрел на часы. Было семь утра – время для города раннее, а для сельской местности, где народ привык подниматься вместе с зарей, – самый раз. Бобылев облегченно рухнул на постель, повозил головой по подушке, нащупал затылком гранату; невольно подумал о том, что отныне гранату-«лимонку», а еще лучше – пару лимонок, пистолет и нож надо будет всегда, каждый день носить с собой. Куда бы он ни шел, где бы ни находился…

О вчерашнем думать не хотелось. Как и почему они провалились, вряд ли он сумеет разобраться – для этого нужно и мертвых оживлять и пленку раскручивать в обратном направлении. Но ни в город, ни тем более – в особняк товарищества он уже не поедет – слишком велик риск. Пока надо отсидеться здесь, отдышаться, осмотреться, послушать радио, почитать местные газеты, посмотреть телевидение – собрать информацию, словом. А будет собрана информация, тогда и станет все ясно.

Он затяжно, с надрывом вздохнул, перевернулся набок и вновь вздрогнул от громкого петушиного крика, раздавшегося чуть ли не над самым его ухом, выругался и поглубже натянул на себя одеяло.

Очнулся уже часов в десять. В комнате стоял хозяин и, пробуя нащупать глазами свет, льющийся из окна, скрипуче посмеивался.

– А спать ты, парень, очень даже горазд.

– Что еще делать в отпуске? – Бобылев зевнул. – Да в осеннюю пору? Только спать.

– Ты, парень, женатый будешь или нет? А то я у дядька твоего вчера не спросил.

В Бобылеве возникло злое протестующее чувство: и чего этому одуванчику от него надо? – в следующий миг он подавил в себе раздражение, ответил, стараясь, чтобы голос его звучал как можно доброжелательнее:

– Нет, не женатый.

– Что, невесту себе еще не нашел?

– Похоже, не нашел. – Бобылев вновь зевнул, потянулся, захрустел костями.

– Ишь ты, звук какой богатырский, – отметил Андрианыч, сделал два неловких шага. – Вглядываюсь, вглядываюсь в окошко, а света не вижу. У меня раз на раз не приходится. В одни дни вижу лучше, в другие хуже.

– А операцию не пробовали сделать?

– Зачем? – просто и горько спросил Андрианыч. – В мои-то годы? Да и денег у меня таких нет. Я уж в могилу пойду таким, какой есть.

– Мда, – Бобылев вяло махнул рукой, – все мы сидим в заднице, весь народ… В большой заднице.

– Ко мне дочка сегодня приедет, – неожиданно сообщил Андрианыч, – очень гарная дивчина… Приглядись.

Бобылев не удержался, растянул губы в улыбке: вона, какой добрый старик, даже дочь свою под него подкладывает… Старику он ничего не ответил.

– А вдруг приглянетесь друг дружке, – с ясно обозначившейся в голосе надеждой произнес Андрианыч, – а? У меня очень хорошая дочь. Только вот… в семейной жизни у нее не все ладится.

– Ладно, – пообещал Бобылев без всякого энтузиазма. Про себя подумал: «Знал бы ты, дед, кому девку сватаешь – не стал бы так стараться».

– Ведь ты же инженер… – Надежда, минуту назад возникшая в голосе старика, внезапно обрела силу, у него даже губы задрожали при мысли, что он может устроить судьбу родного существа, – правда?

– Правда. – Бобылев, все поняв, не стал его разочаровывать.

Дочь старика приехала к вечеру. Она носила короткие обесцвеченные волосы, серую одежду, была неприметна и, что вызвало улыбку у Бобылева, – «отзывчивая». Так о ней отозвался отец. Наверное, она действительно была отзывчивой – за ее юбку цеплялся черноголовый, кучерявый, похожий на арапчонка ребенок.