Книга Охота на волков, страница 277 – Валерий Поволяев

Впрочем, на рыбалке маленьких побед не бывает – только большие. Даже если на крючке болтается пескарь величиной в палец, – все равно радость захлестывает с головой…

Осенью рыбу можно взять только плетеным ковшом – вентирем, либо сеткой. Еще на мелководье из ружья можно подстрелить щуку, когда зубастая, позабыв про осторожность, выплывет из темной глубины на перекат, прогреваемый солнцем, чтобы погреться. Тягучая тоска сдавила ему виски, зашевелилась внутри, под сердцем, он ясно ощутил опасность… Только вот понять не мог, откуда это ощущение исходит.

Неподалеку раздались два голоса, мужской и женский, Бобылев поднял голову, стараясь определить, как далеко от него находятся люди, но голоса стихли, и Бобылев подтянул ноги к груди, обхватил колени руками. Замер.

Вечернее солнце было слабым, тени сделались длинными, холодными, холод пополз и из земли, он проникал во все теплые щели, в жилье, проникал в тело… Проник и в Бобылева. Он передернул плечами, поднялся и поспешил в дом.

Хорошо натоптанная тропа тянулась вдоль берега, среди ивовых кустов, иногда готова была свалиться в воду, но шарахалась в сторону, выбиралась на берег и бежала к домам.

Бобылев прошел немного и неожиданно почувствовал, что в кустах кто-то есть. Он сунул руку за ремень, нащупал рукоять пистолета, проверил, на месте ли гранаты, – все было на месте, и он бесшумно, плоско, боком вдвинулся в кусты.

Он увидел картину, которая заставила его передернуться. На старом плаще, расстеленном посреди крохотной поляны, лежала Роза с обнаженными ногами, а около нее ползал взъерошенный, озабоченный, будто мувавей, потный мужичок и чего-то искал.

Нельзя сказать, чтобы Бобылев был ревнивым, скорее он был неревнивым, он вообще к женщинам относился настороженно, а тут ему неожиданно сделалось больно, он всосал сквозь зубы воздух и шагнул на поляну.

Мужичок вскинулся, заблажил громко, картаво, и Бобылев понял, что это и есть сосед, о котором Роза говорила – Ленька Карпов, рыбак и выпивоха, похожий на старый заплесневелый пень, – размахивая кулаками, он полез на Бобылева.

– Я те… Я те… – засипел, зашепелявил он, ткнул кулаком перед собою, целя Бобылеву в лицо, – чё подглядываешь?

Бобылеву даже увертываться не пришлось – Ленькин кулак не достал до него. Он чуть сдвинулся в сторону, глянул на Розу. Та продолжала лежать с обнаженными ногами – не стеснялась ни Бобылева, ни второго своего возлюбленного, ей было приятно, что мужики, как петухи, дерутся из-за нее: вид у Розы был довольный, улыбка прочно припечаталась к губам.

– Я те… я те сейчас рога сверну и в узелок завяжу, – просипел Ленька и вновь бросился на Бобылева, тот, стремительно наполнившись злостью, нездоровой краснотой, прилившей к его лицу, нанес короткий, без замаха удар.

Ленька словно бы наткнулся на невидимую преграду, взвизгнул тонко, в следующий миг у него осеклось дыхание, и он двинулся в обратную сторону, мелко заперебирал ногами, стараясь удержаться, завзмахивал руками, но не удержался и спиной всадился в кусты.

Под лопатки ему попала упругая сильная ветка, задержала на секунду и в следующий миг с пистолетным звуком лопнула. Ленькины ноги взметнулись высоко, выше головы, и он распластался на земле. Головой Ленька Карпов влетел в старую, вонькую, оставленную каким-то старателем в кустах кучу, заблажил громко, матерно.