Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 16 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

Крутилин выполнил требование (оружие одолжил у дежурного). А Минай в ответ бросил его собственный револьвер в снег.

После чего троица мазуриков растворилась в темноте. Иван Дмитриевич, скрывая волнение, подбежал, поднял оружие. Увы, не заряжено. Жаль, иначе бы догнал и перестрелял бы их всех…

Эх! Получается, он был вооружен, а Колударовы — нет. Знать бы…

Домой успел вовремя,за пять минут до пробуждения Никиты. Его восторгам не было конца. Всей семьей уселись за стол. Долгожданные ветчина, студень, гусь в яблоках, водочка со слезой.

Когда перешли к чаю со сладостями, с поздравлениями пришла кухарка Степанида. Ее сынок схватил игрушечный вагончик и принялся катать его по сверкавшему свежей мастикой паркету. Но затем, увидев лошадку, он бросил свою игрушку и с криком «Иго-го!» взобрался на чужую.

— Так, значит, нашли? Слава богу! — обрадовалась Степанида. — А я всю ночь маялась, вдруг не сыщете?

Крутилины посмотрели на нее недоуменно.

— Никитушка весь вечер за печку лез, хотел упаковку разорвать. Потому от греха подальше лошадку переставила. Да впопыхах забыла предупредить.

— Куда? — с замиранием сердца спросил Иван Дмитриевич.

— Меж дверьми на черной лестнице.

Крутилин рванул на кухню, дрожащими руками отодвинул засов. Вот она, лошадка «класненькая»!

Худшие опасения сыщика подтвердились. В сводке ночных происшествий первым шла запись о дерзком нападении на лавку Тышова на Староневском проспекте. Неизвестные преступники разбили мясной колодой витрину, проникли внутрь, похитили тысячу сто восемьдесят семь рублей вчерашней выручки и одну из игрушек, лошадку за четыре с полтиной. Совершавший обход околоточный попытался их задержать, но его ранили из револьвера, которым преступники были вооружены. По счастью, стрелками оказались неважнецкими, из шести выпущенных пуль цель достигла одна. Рана не смертельная, жизни бравого полицианта ничего не угрожает.

Разыскные меры результатов не принесли. Колударовы словно исчезли. Крымская полиция была предупреждена об их возможном появлении, но сообщений о задержании от нее так и не поступило.

–Тьфу ты, вот повалил, а? — ямщик стряхнул на колени облепленную снегом рукавицу и протер глаза. — Как нарочно!

Он оглянулся на седока. Тот все так же молчал, закутавшись в овчинную шубу и натянув шапку по самые брови. Ямщик снова повернулся к лошадям. Как будто не человека везет, а идола, ей-богу! И ведь шишка небольшая — едет на почтовых в казенных открытых санях. Куда, по какой надобности — это, конечно, его дело. Да только багажа — один сундучок. И прогонные заплатил, видать, тоже из казенных денег — ровно по три копейки за версту и ни полушкой больше.

Уже час как возница не поднимал тройку даже в рысь, лошади плелись шагом — лишь бы оставаться на тракте, не уйти ненароком в степь, где легко заплутать и замерзнуть. Места тут населены редко.

— Слышь, барин, — ямщик снова повернулся, — до станка в Кунгуре мы уж не доедем. Тут недалече село. Давай, барин, туда? Все ж Рождество! Грех пропускать. Я у кума переночую, а ты в замке у майора. А завтра, если снег перестанет, в Кунгур птицей долетим!

Седок спросил:

— Что за замок?

— Увидишь, — хмыкнул ямщик. — Этот замок приметный!

Из пелены снега проступили четыре черных тополя. Здесь свернули с тракта направо.