Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 89 – Идалия Вагнер

В частности, тот Аристов В.Ю., информация о котором оказалась в архиве Вавилова, храбро воевал с французами, был удостоен наград и рос по службе. Вернулся он домой без одной руки, но вскоре женился и нарожал несколько детей.

Наконец, стало понятно, почему важные документы из жизни Аристовых оказались в материалах про Аристовых-Злобиных и их имении Липки. На отдельном листке рукой Ивана Семеновича было написано, что в архивы Аристовых-Злобиных его не пустили, хотя это было в их интересах.

Зато Иван Семенович провел солидное изыскание и расписал всех несчастных членов рода, которых постигло странное проклятье. Среди них были только потомки Аристовы-Злобиных. Просто Аристовых и просто Злобиных проклятье не задевало. Всего было перечислено сорок восемь человек из тех, про кого краевед точно знал. Он справедливо приписал в конце, что реальное число должно быть значительно больше.

Еще было приписано, что придется обращаться к двум ветвям Аристовых и Злобиных отдельно, раз Аристовы-Злобины не допустили в архивы.

Мирошников подумал, что вряд ли у Аристовых-Злобиных деду Семен Семеновича повезло бы, поскольку Рахель там ничего сверхъестественного, что помогло бы в расследовании, не нашла. Хотя мелькнула шальная мысль, что архивы проклятого рода кто-то подчистил, оставив только события, не имевшие отношения к делу.

Следующая бумага сообщала, что фамильные книги Злобиных в основном погибли в пожаре, когда сгорела церковь, потому что их вели приходские священники, а остальные архивы сгорели во время войны с Наполеоном. Свободолюбивое население не стало привечать врага, а ушло в густой лес и увело с собой скотину и имущество, которое смогло утащить. Осталось непонятным, кто устроил пожар – обозленные французы или патриотично настроенные холопы. В бумагах было просто написано, что случился великий пожар, горело все. Никто не пытался тушить.

И тут Мирошников вспомнил про архивы Ивана Сыча. Возможно, это были злобинские фамильные книги. Он не помнил, какое селение упомянул Иван, но оно точно принадлежало Злобиным, и совершенно точно книги были спасены из горевшей церкви. Видимо, об их спасении ни Злобины, ни Иван Семенович не знали. Краеведу оставалось только изучать бумаги Аристовых, что он последовательно и делал.

Далее в папке оказался еще один листок с той же самой легендой про боярина Ерофея и белые камни, но она была написана в старорусской манере другой рукой на бумаге желтоватого оттенка и явно казалась позаимствованной из архива. Семен Семенович хотел отложить листок в сторону, но Константин, привыкший все проверять и перепроверять, вскочил с места и побежал сличать две записи.

Мирошников начихался вволю, но при сличении выявилось очень интересное. После слов, которыми заканчивалась легенда на втором листке, были слова, которых не было на первом экземпляре, написанном рукой Вавилова-старшего. Неизвестно, обратил ли на это внимание Иван Семенович, однако следователь не мог проигнорировать несколько слов: «Однако есть надежда исправить…»

На этих четырех словах запись обрывалась, потому что страница закончилась. Но тон текста подразумевал, что должно быть окончание фразы. И возможно именно этого было жаль Вавилову-деду, что не нашлось рецепта, как изменить ситуацию.