Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 87 – Идалия Вагнер

Только Мирошников захотел торжествующе крикнуть, что нашлось упоминание, как Семен Семенович радостно гаркнул:

– Есть! Есть, голубчик Костик!

И тут же поправился:

– Ой, простите, бога ради, Константин Павлович! Увлекся.

– Ничего, я сам себя так называю! – отмахнулся Мирошников от извинений за фамильярность, – у меня тоже есть! Усадьба Липки, шкаф L2, полка 3/1.

– У меня так же! Идем, голубчик, идем!

Через пять минут два краеведа с серой папкой в руках радостно ввалились в кабинет. Семен Семенович движением фокусника вытащил две рюмки из ящика стола и налил в них компот своей супруги:

– Оленька всегда знает, когда пригодится что-нибудь выпить.

Мужчины лихо чокнулись рюмками, выпили сладкий компот и уселись за стол, готовясь развязать не очень пухлую папочку. И тут Мирошников чихнул, а потом еще и еще. Пришлось признаваться в своей маленькой слабости – нетерпимости к пыли веков. Вавилов покивал головой:

– Бывает, бывает. У нас когда-то прислуга была, так она не могла в хранилище зайти, сразу чихать и плакать начинала. Вы не одиноки. Отсаживайтесь дальше на диван, я буду вам читать вслух.

Информация была очень занимательной. По какой-то причине дед Семен Семеновича заинтересовался этой историей. В то время фамилия Аристовых-Злобиных еще не была забыта в обществе, странную историю обсуждали и строили догадки. Возможно, это и привлекло внимание Вавилова-старшего.

Он сфокусировался на усадьбе Аристовых – одной из ветвей-родоначальников вымиравшей фамилии. На тот момент старая родовая усадьба еще существовала, но чуть позже сгорела со всем имуществом. Один из листков содержал историю, которую на то время рассказывали старики, жившие на территории имения Аристовых. Причем, рассказывали все одно и то же, практически слово в слово. Листок с историей лежал самым первым в папке.

История по боярина Ерофея

Среди густых лесов и тучных полей, на земле плодородной, да богатой жил–не тужил знатный барин, имени не ведаю, пусть будет Ерофей. Жизнь была в его вотчине сытная да сладкая. Поля щедро родили хлеб, сады радовали своими дарами, в лесах водилось разное зверье, в реках плескалась рыба. И была у него жена – лебедь белая, да ребятишек целый рой.

Все у барина в жизни было налажено, все своим чередом шло. Оставалось ему только с дружиной верной по полям, по лесам зверя гонять, да силушкой меряться. Однажды забрели они в погоне за диким кабаном в чащу лесную. Подустали охотнички, да есть захотели.

А тут видят – поляна круглая, а на ней камни диковинные. Один камень черный, самый большой в центре, на нем сверху лежит малый камень, вокруг – белые камни поменьше, а уже совсем на опушке – совсем малые и тоже белые. На белом камне, что в самой середке на черном камне лежал, вроде письмена какие-то вырезаны. И все камни такие ровные, гладкие, как будто кто специально их гладил. И барин тот решил на них пир затеять. Спешились все с коней лихих. Кто огонь разводит, кто дичь готовит, кто стаскивает малые камни в круг, чтобы стол сделать большой.

Вдруг из леса показался мужичок малый, да седой. Принялся он увещевать барина Ерофея, что нельзя осквернять древние молельные места, да никто его не слушал. Костры горели, мясо жарилось, охотнички в самый аппетит вошли. Уже предвкушали, что сейчас пир на весь мир закатят. Прогнали мужичка. Тот, когда уходил, обернулся и сказал барину: