Книга Рассвет, страница 139 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

И тут Дженни услышала новый звук, странно музыкальный, словно звон струны. Это ниточка за ниточкой начал рваться ее форменный поясной ремень.

27 октября 1966 года, более чем за полвека до появления упырей на борту «Олимпии» и почти в тот же самый день, на авианосце «Орискани», прошедшем Корею и Вьетнам, случился пожар. В ангаре взорвался магниевый парашют, и пять палуб охватило пламя. Погибло сорок четыре человека. Девять месяцев спустя, 29 июля 1967 года, авианосец «Форрестол» затмил катастрофу на «Орискани»: самолет F-4 «Фантом», припаркованный на взлетной палубе, выпустил ракету «Зуни» в топливный бак A-4D «Скайхоук» на две тысячи литров. Взрывы вызвали двенадцатичасовой пожар, погибли сто тридцать четыре человека и еще шестьдесят два получили ранения.

«Мы превзойдем обе катастрофы, – подумал Нисимура. – Скорее всего, уже превзошли».

Нижние уровни «острова» тонули в нарастающей волне огня, и только один помост и система лестниц все еще позволяли подняться наверх, да и те были окутаны ядовитым дымом и языками пламени.

Любой моряк, неспособный спуститься на нижнюю палубу, отваживался пройти только там, и по трапам и мосткам грохотали ботинки, словно флот отступал. Но шум становился иным, когда организованные движения мешались с медленными, тяжелыми, неуверенными шагами преследователей. Нисимуре достаточно было один раз выйти за пределы штурманского мостика, чтобы подтвердить свои подозрения. Упыри учились. Упыри лезли выше.

Многие из Них были охвачены пламенем, образуя погребальные костры из плавящейся плоти и запекающихся костей. Одни моряки пытались проскользнуть мимо Них и тоже загорались, а другие сталкивали горящих с мокрых от дождя мостков на палубу. Не то отчаянно хотели помочь, не то надеялись, что горящие скатятся в океан.

Упыри, только что пришедшие с нижних палуб, были неотличимы от живых моряков, и, когда Им предлагали руку, чтобы подняться по следующему трапу, Они откусывали руке помощи пальцы. Нисимура увидел, как одна женщина упала с разорванным горлом, а через несколько минут она же появилась в дверях ходового мостика, пуская горлом кровавые пузырьки воздуха.

С ходового мостика отступили как раз перед окружением.

– ЦУП! – крикнул Нисимура. – Давай, давай, давай!

Покинуть пост на флоте было худшим преступлением, но какова альтернатива? Лестницей выше, на десятой палубе, в центре «острова» располагался центр управления полетами, он же ЦУП, где всем заправляли главный пилот Клэй Шульчевски и второй пилот Уиллис Клайд-Мартелл. Это были как раз те двое, что пытались подружиться с Нисимурой. И именно здесь, в их владениях, экипаж «Олимпии», находившийся на верхней палубе, должен был дать свой последний бой.

Перепуганные матросы устремились наверх, но другие, реагируя на сигнал «Состояние “Зебра”», бросились вниз, навстречу огню, когтям и зубам, чтобы закупорить корабль. Нисимуре было больно это признавать, но Томми Хенстром, возможно, был прав с самого начала. Запирать все люки и герметизировать все противопожарные двери больше не казалось излишеством, «Большая мамочка» подхватила вирус, и ее органы последовательно отказывали.

Когда Нисимура добрался до ЦУПа, на входе уже собралась шумная, суетливая толпа из тридцати с лишним человек. Внутри что-то происходило, но толпа мешала Нисимуре видеть, что именно. Он пытался и пытался пролезть, но обзор загородил Хенстром, втиснувшись впереди даже без приветствия, вызывающе вздернув подбородок. Капли дождя на его лице смотрелись как обвиняющие глаза.