Онлайн книга «Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров»
|
В дом вошла смерть, порог переступила беда. Облаченные в белые капюшоны, они несли факелы. Они называли себя Армией Ночи, и они убивали магов, пока служители закона делали вид, будто не замечают вылазок кровожадных безумцев. «Говорят, повелительница фей предсказала королю дурную судьбу, вернее, наследникам короля», – так доносила молва. И за неизвестную плохую судьбу детей короля страдали дети магов. – Пощадите моих детей! – кричала жена мельника, а ее волокли по снегу со связанными руками. – Бей отродье колдунов. Она обернулась и увидела, как двое мужланов с огромными ножами перерезают горло ее старшей дочери, а потом пронзают сердце младшей. Твари в белых капюшонах разрушили ее мир, отняли надежду. – Будьте вы прокляты! Чтоб вас воронье склевало! – закричала и застонала безутешная мать, еще не мстительный дух, еще не беспощадный зимний ветер. Обессиленная женщина, потерявшая детей. – Раскладывайте костер, – командовали палачи. И их голоса наверняка слышала вся деревня, но никто не вмешался, никто не заступился. Возможно, в их рядах под капюшонами скрывались и крестьяне, которые множество раз носили зерно на мельницу и спрашивали целебные травы. Возможно, каждый искал в этом изуверстве знамение окончания собственных горестей неурожайного года. Ведь так легко обвинить другого, так легко уничтожить, веря, будто возможно избавиться от своих мучений и неудач. – Зачем вы это делаете? За что-о-о? – стенал мельник. Но для убийства «неправильных» нет ни назначенного времени, ни точных объяснений. Лишь убежденность в правоте, слепая вера в новый страшный порядок. Армия Ночи считала, будто делает мир лучше, мир без магов для людей, мир технологий без волшебства, будто от ночных погромов оно бы иссякло. – Служители Самайна! Это из-за вас в полях мало зерна, – скалились палачи. Они тащили мельника на костер, привязывали к вбитому в землю столбу, обрекая на невозможные страдания. – Прошу! Умоляю, это я ведьма! Он просто мельник! – стенала жена, еще не мстительница, еще живая. Мать, лишенная детей, женщина с разверстым сердцем, которое уже, казалось, перестало биться от невыносимой муки. – Вот и проверим. Если он не колдун, ты сможешь остановить механизм. А если нет, то пусть его поганая магия тебя и уничтожит. – Что вы… что вы делаете, не трогайте ее! – кричал муж, когда его привязали к столбу посреди вязанок хвороста и принялись обливать маслом. А его жену, беспомощную, сраженную горем, потащили к мельнице, к колесам и жерновам. – Помни меня, только помни меня! А они обратятся вороньем! – закричал муж, когда его ступней коснулись первые яркие лепестки беспощадного огня. Но потом дверь мельницы затворилась, и последнюю уцелевшую потащили к механизму мельницы. – Поглядим, сработает ли твоя магия, – хрипела Армия Ночи сквозь капюшоны. Они смеялись и ждали, когда поднимется ветер, чтобы посмотреть на изуверскую казнь… – Да. Здесь меня и убили. Видение исчезло яркой вспышкой, пронзив болью, от которой разжались руки, и четыре тыквенных семечка выпали на стылые доски. Четыре… Где-то среди этих руин лежали четыре скелета. А когда-то здесь стоял дом, где горел очаг, где вился запах свежего хлеба и парного молока, разлитого по глиняным крынкам. Но теперь лишь одинокая мстительница в черном склонилась над остатками обугленного стола. Она помнила пальцы в муке. И смотрела на пальцы в золе. |