Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 173 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

«Для борьбы с немертвыми нужен такой же меч, сжатый в руках немертвой», – встрепенулась она, вновь глядя на воронов, кружащих над застывшими лопастями мельницы.

Проклятье настигло Армию Ночи: палачи не нашли покоя после смерти. Ради их окончательного уничтожения мстительница соткала призрачное тело из лохмотьев пронизывающего ветра. Она собиралась на битву, поднимаясь по разрушенным ступеням мельницы.

Она помнила, как ее тело давили вращающиеся жернова. Ее привязали к ним, чтобы посмотреть, сработает ли магия. Чего они ждали? Если бы ее и впрямь защищала повелительница фей или господин Самайн, то они бы явили себя раньше, они бы не допустили чудовищного убийства на краю Зачарованного Леса. Но феи, похоже, отказывались помогать магам, которые служили людям. Никто не пришел, и механизмы мельницы принялись за свою работу, не подозревая, что жернова перетирают вовсе не муку.

Она помнила эту боль! О, она все помнила!

«Вот и мой скелет… части скелета», – подумала она, равнодушно рассматривая то, что осталось от ее тела. Позвоночник был раздавлен, ног вовсе не уцелело, они рассыпались пылью, смятые, издробленные в зыбкую муку. Лишь потускневшие рыжие волосы еще проглядывали на пожелтевшем черепе. Но для меча он не подходил.

Мстительница решительно взяла кость из безвольно вытянутой руки. И из нее выросла сабля, изогнутый стальной клинок. В тот миг полуистлевшие лопасти мельницы снова закрутились. Поднялась мука, смешанная с золой.

– Что, мертвы уже многие годы? Поделом! За меня, за моих детей! За моего мужа! И за всех невинно обвиненных, – прошипела воительница, выходя наружу, в предрассветные серые сумерки. И вороны всей стаей кинулись к ней.

«От них ничего не останется», – думала мстительница, взмахивая саблей. Ее не учили сражаться, руки жены мельника привыкли лишь месить тесто, но теперь на них появилась кровь. Черная, вязкая кровь преступных теней.

Прошло больше пятидесяти лет, и от Армии Ночи остались только фантомы, пойманные в круг мельницы волей разъяренных фей, волей убитой семьи. Ныне полетели перья, и крики воронов огласили округу, когда сабля с рукоятью-костью вспорола зыбкие пепельные тела.

– Я уничтожу всех вас! Всех палачей! – вскричала мстительница воем зимней бури.

Вороны превратились в людей, чьи лица скрывали остроклювые маски. Они сжимались змеиным кольцом, наступали жадными хищниками, на пальцах их переливались черные когти. Но дух зимней стужи не боялся.

Выпад, удар, уклонение! Сабля-кость взрезала первую маску, под которой оказалась пустота. Вороны распадались пеплом и перьями, истлевая в ничто. Новый удар сорвал еще одну маску. Из-под нее взвился ветер, прорезавший льдистую рану на щеке мстительницы, но капли вязкой крови не покидали мертвое тело.

Она не боялась ни ран, ни численного превосходства противников. Она сражалась и уничтожала саму память о них. О тех, кто звался Армией Ночи, о тех, кто поставил себя выше других, возомнил себя вершителями судеб, почти богами.

Что осталось от них теперь? Лишь маски, лишь призрачные перья, которые разлетались во все стороны от старой мельницы, бешено вращающей лопастями волей поднявшегося ветра. Вихрь нарастал, ломал кусты и заборы, сносил развалины дома, ворошил снег, обнажая горькие руины, поднимая в воздух людей-воронов, которые тщетно цеплялись когтями за землю. Но буран нес их на клинок, а мстительница танцевала в круге противников, впервые по-настоящему свободная. Но не счастливая.