Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 36 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Раздался крик, хлюпанье, чавканье, оставшиеся в живых прихожане рыдали и вопили. Патрик, стараясь не смотреть на кровавый кошмар, кинулся к горящим свечам, опрокидывая их одну за другой. В пламя он бросил Библию, свои заметки, которые писал на альбомных листах, и даже пожертвования прихожан.

Гамори остановился и наблюдал за его действиями с видимым одобрением. Пламя разгоралось все сильнее, и Патрик даже допустил мысль, что демон наконец оставит их в покое. Но запертые двери распахнулись, и в зал вошла Эмма. По ее черным глазам Патрик понял: несчастная открыла второй кувшин.

В его горящей церкви теперь стояли два демона Гоэтии.

– Гамори! – воскликнула Эмма голосом сладким, словно мед. – Я смотрю, ты уже повеселился.

– Ты? Во втором кувшине была ты? – Ганс сплюнул на пол. – Дрянь!

Эмма – вернее, то, что в нее вселилось, – презрительно сощурила черные глаза и прикоснулась к коже первого попавшегося ей под руку человека. Мужчина стал хватать ртом воздух, затем закашлял кровью, а еще через мгновение упал и затих.

Патрик прижал кулак ко рту и быстро моргал, пытаясь осмыслить увиденное. Дрожь охватила все тело, и сердце сбилось с ритма. Он впервые почувствовал собственное бессилие: оно имело солоноватый привкус крови.

– Нет! – заорал Патрик. – Гамори, у нас был уговор!

– Не со мной, красавчик. – Эмма послала Патрику воздушный поцелуй, но глаза ее, так же как и у Гамори, оставались пустыми и безжизненными.

– Что тебе нужно, Шакс? – раздраженно спросил демон.

Шакс пошла прямо к нему, и эти неторопливые шаги, прямая спина и хитрый прищур точно не принадлежали знакомой Патрику Эмме.

Оставшиеся несколько прихожан заползли под скамьи в попытке спрятаться от происходящего. Церковь не желала гореть. Пламя нехотя расползалось по каменному полу, ища, за что бы ухватиться, а Патрик не мог отвести взгляд от двух одержимых. В отличие от Гамори, лицо Шакс не покрылось ожогами, лишь иногда по нему пробегала судорога боли.

Приблизившись к демону на расстояние вытянутой руки, она прошипела:

– Мне нужен ты.

Шакс напала резко и стремительно, вытянув длинные когти. Гамори заорал и попытался ударить ее, но не смог. С исполосованного лица свисали куски обожженной кожи. Демоница взмахнула когтями, и пальцы Гамори отделились от правой кисти и покатились по полу, напоминая окровавленных жирных червей. Патрик в ужасе перекрестился. Гамори упал на спину, и Шакс наступила туфлей ему на лицо, с хрустом вдавливая его в пол. Она простерла над ним руки, словно читая молитву, и серый вязкий дым, взвившись над безжизненным телом, тут же осел, впитываясь в каменный пол. Патрик понял, что демон Гамори покинул тело Ганса и был ниспослан в Ад.

Шакс посмотрела на пребывающего в онемении Патрика, а затем перевела взгляд на скамьи, под которыми лежали оставшиеся в живых люди.

– Не тронь их! – выкрикнул Мортем, но, даже когда произносил это, понимал, что поздно.

Она метнулась к скамьям, отбросила их – и убила людей одного за другим. Быстро и безжалостно, но, в отличие от Гамори, как отстраненно подумал Мортем, хотя бы не мучая. Затем Шакс прошлась возле каждого тела и вспорола животы тем, кого убила она, а не Гамори.

В церкви наконец-то сработала пожарная сигнализация, и ее визг заглушил остальные звуки. Затем включилась вода, тонкими струйками орошая закопченное помещение. Шакс двинулась к Патрику, и он понял, что сейчас умрет.