Книга Мы придём из видений и снов, страница 27 – Яна Вуд

– Плевать я хотел на тебя, этого зверя и вашу легенду, – надменно бросил дракон-оборотень. – Я все равно тебя достану.

Хейта качнула головой с напускным сожалением.

– Верно, как-нибудь в другой раз. Увы, сегодня не твой день.

Внезапно колодец снова загудел, вода в нем взволновалась, вздыбилась, как стадо необъезженных жеребцов, и, вырвавшись на волю, с новой силой обрушилась на дома и деревья, поглощая остатки бушующего пламени.

Хейта наблюдала за этим действом с нескрываемым восхищением. Ее замысел претворялся в жизнь, но не ее руками. Она оглянулась, чутье ее не обмануло. Вода успокоила огонь, ветер разогнал дым, и на дороге показались пастыри.

Глаза их сияли жемчужным светом, а отметины на щеках ярко мерцали. Первым шел пастырь Шарши, следом его жена А́шша. Хейта признала среди пастырей леса прекрасную Эйшу и своего названого брата Тэша. Видеть в родной деревне волшебных существ было непривычно. Она даже незаметно ущипнула себя, дабы убедиться, что это не сон.

За спиной послышался топот. Хейта обернулась: через выжженую деревню к ней спешили друзья. Первым подле нее оказался Брон. Он шероховатыми ладонями обхватил ее лицо, и Хейта застыла, как птица, угодившая в ловушку. Встревоженные серые глаза внимательно осматривали ее с головы до ног, и с губ оборотня сорвался вздох.

– Цела.

Хейта глядела на Брона, не в силах вымолвить ни слова.

«Он искренне тревожился обо мне», – мелькнуло в голове, и эта мысль заставила сердце сжаться от сладкой, щемящей боли, сменившейся позабытым теплом. Кожу покалывало там, где ее касались его жаркие ладони. Его терпкий мужской запах окутал с головы до ног, вскружил голову. Спустя пару мгновений оборотень опустил руки и отступил, но ощущение его чувственных прикосновений на коже так и осталось с ней.

– Я в порядке, – наконец вымолвила Хейта. – И виновный в поджоге пойман.

– Пойман, да не совсем, – возразил пастырь Шарши и громко позвал: – Хуш!

Вперед протиснулся юный стройный пастырь. Отметины в виде плакун-травы оплели его резкие скулы. Яркие лиловые волосы были встрепаны, в жемчужных глазах сверкали веселые искры.

По узловатым пальцам Хуша пробежали золотистые огоньки. Он взмахнул рукой, и зеленые стебли плакун-травы выткались из слепящего света. Пленник взирал на них с неприкрытой ненавистью, видно, догадавшись, что его ждет. Стебли потянулись к нему, и он задергался, силясь вырваться из лап лисоволка, но зверь держал его крепко. Волшебные стебли надежно оплели запястья негодяя и сомкнулись как кандалы на невидимом замке.

– Эти стебли не только невероятно крепки, – промолвил пастырь Шарши, – но вдобавок не позволяют оборотням применять силу: выпускать когти, клыки, обращаться. Пока твои руки оплетены плакун-травой, ты не представляешь угрозы.

Лицо пленника исказила ярость.

– Теперь ясно, кто породил это чудовище. – Он кивнул на Хейту. – Пастыри Заповедного леса, подлые мерзкие предатели! Вы должны были хранить этот мир, а вместо этого позволили появиться злу, вновь ставя наше существование под угрозу!

– Думаю, ты неосмотрителен в своих суждениях, – ответил пастырь Шарши. – Любопытно, сам до этого дошел или надоумил кто? Отчего ты клеймишь мою внучку злодейкой? Как посмел напасть на людскую деревню, нарушив закон?

– Я не обязан отвечать тебе, пастырь! – прошипел оборотень в ответ. – Я сделал что дóлжно и ни о чем не жалею.