Книга Пыльные перья, страница 186 – Ольга Дехнель

– Он называется «дар» из-за конкретных причин. Первая и самая очевидная – он был дарован, и ты даруешь его окружающим. Это не проклятье. Ты осознаешь, что не сможешь прятаться вечно? Никто не может. Всегда приходится выходить и сражаться.

Таня осознавала, что от рождения была наделена светлой головой, и не могла ничего другого, кроме как осознавать.

– Я и не хочу прятаться от него вечно. Я хочу научиться. Сколько у меня времени?

София даже не трудилась напоминать человека, одетая в вечность и знание, как в лучший костюм.

– Это неважно. Время нелинейно. Что важнее, будут другие учителя. И после меня. Увидишь девчонку, которая покажется тебе огненным шаром – не беги от нее. Эта в огне не горит. И тебя не испугается, даже если будет знать правду. Сама ничего не бойся. Поверь мне, он боится тебя больше.

Я не хочу, чтобы меня боялись.

– Возможно, для этого чуточку поздно, – отозвалась София, мысль была для нее той же речью. Но честнее.

Когда мертвяки липли полуразложившимися лицами к окнам, Таня понимала, что время ее вышло. София в этом доме оставалась константой. Не менялась ничуть: ни в лице, ни в мощнейшем фоне, который от нее исходил.

– Они прорвут защиту. И они будут в доме. Агата, Татьяна, прошу вас, не делайте глупостей.

Агата кивнула: конечно, она не будет делать глупостей. Защищать сестру – это не глупость. Конечно, глупость она сделает. Всегда делала. В этом была вся Агата: услышать просьбу не делать глупостей, кивнуть с серьезным лицом и сотворить целую сотню, разбросать их вокруг себя, как зернышки. Таня еще будет спрашивать себя после, знала ли о том, что случится, София? А если знала, то почему не остановила ее? Какой продуманный и неожиданный ответ был готов у нее для этого?

Таня почувствовала, как на грудь ей легло что-то тяжелое, и растерянно уставилась на тяжелый медный ключ. Если бы она не знала точно, что он отпирает именно этот дом, она бы в жизни не поверила, что он может подходить к современному жилищу, настолько сказочно он выглядел. Она прекрасно знала, что значат ключи в этом мире. Какую чудовищную силу может хранить этот оберег.

– Вы уходите? Сейчас? – И она не знала, откуда в ее голосе столько злости, столько обиды, но звякнули стекла, и мертвецы на секунду отпрянули от окон, а после, после прилипли к ним с еще большей жадностью, будто обезумели. Таня никуда не могла деть это новое жгучее чувство. Уходили все. Рано или поздно. Она оставалась. Одна. С каждым разом все более, более одинокая.

– Ты знаешь, как говорить со мной. И береги ключ. Если надумаешь вернуться – это место будет ждать тебя. Помни все, чему научилась. И не отказывай новым учителям. Всегда учись.

Таня помнила, чему ее учили. Что печаль – это светлое чувство. Это та же форма общения с близкими, которых с нами больше нет. Но Таня не хотела печали. Как она могла знать печаль в полной мере, так и не зная толком радости? И потому Таню не устраивал этот ответ, она мотнула головой, несогласная, и ей бы испугаться мертвецов за стенами, но она боялась только одиночества.

– Но как же? Как же дальше?!

Яга смерила ее внимательным взглядом, выпрямилась и на секунду стала будто больше собственного дома, даже всего леса, Сказочного и настоящего, а Таня, погнавшись за ее размерами, вся съежилась, замерла на месте.