Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 10 – Оксана Токарева

— Да как же вас в физмат-то занесло? — искренне пожалел ее Филипп, рассматривая чашку с видами Лиссабона.

— Мама переживала, что я завалю ЕГЭ по математике и вообще не получу аттестат, — честно призналась Ева.

— Разделение на профиль и базу ввели как раз через год после нашего поступления, — кивнула Ксюша, которая честно выдержала все три года хоть и в экологическом классе, но все равно с вузовской программой по физике и точным наукам. Впрочем, ей на биохим как раз математика пригодилась.

— И все же к ЕГЭ можно было подготовиться и в обычной школе, — заметил Филипп, поправляя волосы, в солнечном свете казавшиеся пестрыми, как соколиные перья. — Походить на допы или взять репетитора.

— Я в те годы мечтала стать биологом, — пояснила Ева, рассказав историю про запутавшегося в силках балобана.

— Представляете, он же краснокнижный, тогда даже орнитологи удивились: отслеживали миграцию певчих птиц, а тут хищник, да еще и такой редкий.

— Ну да, хотел, видимо, поохотиться на мелких птичек, да сам в силках оказался, — авторитетно кивнула Ксюша, налегая на выпечку.

Она с диетами никогда не загонялась: утверждала, что хорошего человека много не бывает, и потому лопала все подряд, а на лишние килограммы просто забивала.

Филипп ее не услышал, в волнении переводя взгляд с Евы на соколиное перо и обратно и думая о чем-то явно своем.

— Так это вы обнаружили те силки? То-то мне ваше лицо показалось таким знакомым, — пробормотал он взволнованно, и Ева поняла, что он тоже там был.

Вопрос, в каком обличии. Им обоим тогда еще не исполнилось и пятнадцати, а сокол как раз выглядел вчерашним слетком, осваивающим первые навыки охоты. И только ли в неосторожности было дело?

Неподалеку от стационара находился мусорный полигон, в окрестностях которого творились какие-то не просто незаконные, но иногда и вообще необъяснимые с научной точки зрения вещи. К примеру, лет двадцать назад из-за начавшегося на полигоне возгорания на биологическом стационаре, где они почти каждый год гостили у профессора Мудрицкого, наблюдали огненный смерч, про который папа делал репортаж. А в прошлом году там вообще случился какой-то природный катаклизм невыясненной этиологии, и на месте захоронения отходов образовалосьбездонное озеро.

Ой, кажется от жары она совсем сбрендила! Вернее, заигралась. Сама придумала — сама поверила. Не просто так мама называла ее безнадежной мечтательницей. Но как тогда объяснить реакцию Филиппа?

— Что значит те? — насторожилась Ксюша.

— Да мне ребята знакомые рассказывали, — стушевался Филлип, покраснев, почти как Ева во время вчерашней встречи и теребя на пальце кольцо с каким-то номером, слишком похожее на те, которыми орнитологи помечают птиц. — Я просто удивился, что вы бывали за Уралом, — добавил он, глядя умоляюще, почти как тот сокол.

— Я в Наукограде родилась, — пришла ему на помощь Ева.

— А нас с родителями куда только не забрасывало, — с явным облегчением ухватился за тему Филипп. — От Балтики до Тихого океана. Отец у меня военный, а мы с мамой везде с ним ездили, кроме горячих точек. На Кавказ, Балканы и недавно на Ближний Восток он мотался, конечно, сам.

Ева в ответ рассказала, как папина командировка в зону балканского конфликта помогла им перебраться в столицу.

— А моего отца после Балкан отправили в Магаданскую область, — саркастически хмыкнул Филипп. — А так хотели вообще из армии с волчьим билетом выпереть за то, что старшего по званию поймал на торговле боеприпасами и обмундированием. Хорошо, что журналисты вмешались.