Книга К морю Хвалисскому, страница 218 – Оксана Токарева

— Эй, холопина! Прочь с дороги! — прозвучал рядом дерзкий мальчишеский голос.

Всадники племени Органа спешили на помощь пешим бойцам, и самым первым, далеко оторвавшись от отца и его людей, на гнедо-чалом Бурыле летел Улан. Едва не раздавив конем Торопа, юный княжич с ходу, если не сказать, шутя, срубил головы двоим или даже троим егетам, увернулся от нескольких стрел и копья, отбил десяток ударов. Мерянин, забыв все прежние недоразумения, с восхищением подумал, что, если мальчишка переживет свой первый бой, то со временем затмит славу отца. И в это время лезвие сабли юного княжича отразило зловещий блеск двух черных полумесяцев глаз великого Кури.

Беспечный Улан только улыбнулся. Кому из его сверстников прежде выпадала честь сразиться в своем первом бою с великим ханом. На это раз Куря не стал прибегать к коварным речам, а взялся за саблю. Клинок встретился с клинком. Юный сын Ветра ловко и умело отражал выпад за выпадом, некоторым приемам, Тороп это видел, его научил Лютобор. Но все же недаром хан Куря прожил на свете больше на три десятка лет и не спроста он носил великокняжеский титул.Он применил обманный прием, который Улан то ли еще не знал, то ли не успел распознать. Клинок юного княжича слабо взметнулся, но слишком поздно: сабля великого Кури как масло разрезала кольчугу и глубоко пробороздила грудь.

На юном лице Улана появилось по-детски удивленное выражение. Он еще не успел понять, что происходит, а Куря уже занес клинок срубить ему голову. Мерянин, стоявший ближе всех, попытался прийти ханскому сыну на помощь, но куда там: его щит гудел от сыпавшихся на него ударов, точно бубен скомороха. Остальным тоже приходилось не сладко. Егеты великого Кури наседали на них со всех сторон, грозя опрокинуть.

И все же сыну Церена на этот раз не суждено было восторжествовать. Позорно покинула сабля его руку, когда на запястье сомкнулись острые зубы Малика. В следующий миг на голову великого Кури обрушился Дар Пламени. Удар, правда, пришелся плашмя, только оглушив негодяя. Лютобор слишком спешил, как щенков раскидывая всех, кто попадался ему на пути. Вовремя подхватив медленно сползающего с седла племянника, он передал его Торопу, который запрыгнул на круп Бурыла, прикрывая мальчишку своим щитом. В следующий миг вокруг них сомкнулось кольцо. Лютобор презрительно оскалил зубы и очертил Даром Пламени громовое Перуново колесо. Те, кто не успел убраться за его пределы, жестоко поплатились за нерасторопность. Русс прищурил переливчатый глаз и подался вперед:

— Ну что, кто еще хочет добыть шкуру Барса и поймать голыми руками Ветер?

Похоже, сейчас он разозлился всерьез. Дар Пламени поднимался и опускался, в воздух летели чьи-то головы, руки, обрубки тел. Чалый Тайбурыл плясал на месте, вырывался вперед и отступал, рвал зубами и лягал наседавших на него жеребцов. Перстом Божьим носился из стороны в сторону пятнистый Малик, а Лютобор продолжал улыбаться. Только в глубине переливчатых глаз, точно лед в толще воды, застыли боль и тревога.

Русс, похоже, потерял счет убитым: в попытке его одолеть егеты Кури уже давно топтали конями тела своих павших товарищей. Но бесконечно долго это продолжаться не могло. Тороп ясно видел брошенный из задних рядов кинжал, черканувший наставника по щеке, и чью-то саблю, разрезавшую его руку вместе с кольчугой. И это не считая пары стрел, попавших в плечо Малика, и тяжелого копья, уязвившего Тайбурылав круп.