Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
Сам мерянин мало чем мог наставнику помочь. Отражая направленные на него удары и при этом сберегая под щитом безвольно обмякшее тело Улана, он и так не уставал удивляться тому, что все еще жив. Вот где по-настоящему пригодилась Лютоборова наука! Мудрое тело само вспоминало то, что не мог облечь в слова разум. Помимо глаз зрячими сделались макушка и спина, а гибкость и проворство вполне уравновешивали недостатки малого боевого опыта. Отдельной благодарности заслуживал Бурыл. Признав нового седока, он беспрекословно слушался поводьев, кружа на месте, едва не в ногу со своим отцом. Так жеребята превращаются в боевых коней. Когда щиты мерянина и наставника сделались похожи на ощерившихся ежей, а в рукавицах противно хлюпала кровь, Улан приоткрыл затуманенные злым мороком глаза: — Холопина безмозглый! — разобрал Тороп едва слышный шепот. — Спасай коня и свою шкуру! Со мной все кончено… Я вижу деда и дядю Улана. Они зовут меня из чертогов великого Тенгу… — Обойдутся пока без тебя и дед, и дядя! — сердито прицыкнул на мальчишку Тороп. — Где такое видано, сыну поперед отца лезть! И в это время над полем прозвенел голос белой Валькирии, тут же потонувший в реве двух дружин: — Эй, красавчики! Вы что, собираетесь жить вечно? Хирдманы леди Агнесс и ватажники Мала, сражаясь плечом к плечу, прорвали окружение. Самым отчаянным в этой схватке себя показал купеческий сын Соколик: знать, не зря в его жилах теперь текла и Лютоборова кровь. — Надеюсь, ты не забыл, что в Новгороде у тебя тоже есть брат? — приветствовал юноша русса, прикрывая его щитом от залетной стрелы. Тем временем вместе со своими всадниками подоспел старший Органа, а с другой стороны, наконец, проложили себе дорогу люди новгородского боярина. — Улан?!!! — лицо хана Камчибека исказила боль. — Он дышит, он только что разговаривал со мной, — поспешил обнадежить его Тороп, пока подоспевший с новгородцами Анастасий осматривал рану. — Что там? — спросил Лютобор. — Хвала Всевышнему, должно обойтись! — отозвался критянин. — Все-таки он успел отразить удар! Молодой лекарь закутал мальчика в плащ и устремился к веже, куда женщины и девы племени, не страшась вражьих копий и стрел, уже давно переносили раненых. Навстречуему со всех ног бежали Мурава и Субут. Анастасий отдал им мальчика, сказал пару слов крестовой сестре и вновь вернулся в бой. *** Потерпев неудачу при попытке прорыва, потеряв раненым великого хана, военачальники сына Церена отвели конницу назад. — Они отступают! — торжествующе завопил Твердята. — Если бы, — мрачно отозвался дядька Нежиловец. Печенежская конница растеклась на две стороны, пропуская вперед третью линию, «Вечер потрясения». Ее составляла закованная в тяжелую броню, вооруженная длинными копьями, секирами, палицами и мечами пехота. В битву, наконец, вступили северные наемники. — А вот теперь шутки закончились! — негромко проговорил дядька Нежиловец. Хотя поле битвы пока оставалось за Сынами Ветра, их воины были уже сильно измотаны, и потерь пока никто не считал. Встреча лицом к лицу со свирепыми северянами, за которыми следовал еще и тяжелый конский резерв, могла все изменить, тем более, что времени до заката оставалось еще предостаточно. Белоголовый Путша смахнул пот с неразличимых на пропыленном лице светлых бровей и дрожащей рукой осенил себя крестным знамением: |