Онлайн книга «Улей»
|
Несмотря на плохую погоду, связь была нормальной; еще был своеобразный вой, то усиливавшийся, то стихавший. Хейс слушал, пока Шарки и Колич какое-то время говорили о работе. Наконец Шарки сказала: – Николай. Раскопки, о которых я тебе говорила… да, думаю, ты уже о них слышал… Доктор Гейтс снова там. Нет, не знаю. Не знаю… здесь у нас много странных историй. Шарки улыбнулась и закатила глаза, пока Колич увлеченно рассказывал о находках Гейтса. Если об этом все говорят на станции «Восток», то точно так же должно быть на «Мак-Мердо», «Палмере» и Полярной станции. Когда Колич остановился, чтобы перевести дыхание, Шарки смогла вставить: – У меня к тебе вопрос, Ники. У доктора Гейтса есть вопрос, на который можешь ответить только ты, как мне кажется. Рядом с ним лагерь, заброшенный русский лагерь. Ты о нем знаешь? Обычно разговорчивый, Колич какое-то время молчал. Они ждали минуту, две, три – ничего. – Николай? Николай? Ты там? – спросила Шарик. – «Восток», вы меня слышите, «Восток»? – Да… мы слышим тебя, Элейн. Наш радист меня ругает, говорит, что я не следую процедуре. Я должен говорить «прием» и тому подобную чепуху. Ну вот. Вот, он вышел, и мы можем поговорить. – Заброшенный лагерь… ты о нем знаешь? – Да, Элейн, да. Ты говоришь о поселке «Врадаз», там вели бурение. Насколько я помню, он был покинут еще в 1979-м или в 1980-м году. В то время было много шума, всяких диких историй… – Ты помнишь, что случилось? Молчание, помехи. – Да, но вряд ли это заслуживает внимания. Просто нелепые разговоры. Там было… ну, как бы это сказать… что-то вроде страшилки про призраков. Бред. «Врадаз» был летним поселком с командой из десяти человек, они занимались отбором керна и наткнулись на какую-то пещеру или пропасть. Потом… потом там начало твориться что-то странное. Он замолчал, и Хейс посмотрел на Шарки, но она не взглянула на него. Она обдумывала услышанное. Он это знал. – Ты помнишь подробности, Ники? – спросила она. – Подробности? Да. Да-да, я был на «Востоке», когда привезли последних трех человек. Они все были безумны, безнадежно безумны. Человек, руководивший тогда здесь… знаешь таких людей, Элейн? Политик. Рослый украинец, которого никто не любил. Он поместил этих троих в карантин, заставил меня напичкать их успокоительным, чтобы они не тревожили остальных. – Трех человек? Мне казалось, их было десять. – Насколько помню, тогда говорили, что произошла эпидемия безумия. Люди убивали друг друга и кончали с собой. Мы получали очень странные сообщения с «Врадаза», потом – ничего. Три недели – и ничего. Спасательный отряд отправился туда и привез трех человек. Сказали, что остальные мертвы. Я врач и был одним из немногих, кому позволили увидеть этих троих. Они были у нас только три или четыре дня, потом их увезли. Это была печальная, трагическая история. Изоляция… она страшно влияет на людей. – Эти сообщения… ты их помнишь? – Да. – Еще одна пауза, и Хейс почти видел, как Николай вытирает пот со лба. – Сумасшествие… Эти люди хотели уйти оттуда, говорили, что больше не могут там оставаться. Это были ученые, Элейн, и они были напуганы, как школьники. Несли всякий бред… что-то про шум, удары, якобы кто-то стучал, а по ночам вокруг фигуры… Они сошли с ума. Шарки пожевала нижнюю губу. – Доктору Гейтсу это все будет интересно. |