Книга Улей, страница 138 – Тим Каррэн

– Итак, о чем же это нам говорит? – спросила Шарки.

Катчен покачал головой.

– Ни о чем, что мы хотели бы знать.

В дальней стене были двойные двери, покрытые толстым слоем льда. Это растаявшая летом вода барьера замерзла здесь зимой. На дверь были нагромождены столы, картотечные шкафы. Пришлось ледорубами разбивать эту баррикаду.

– Как вы думаете, зачем это? – спросил Катчен.

Шарки начала сбивать лед с двери.

– Одно из двух: они пытались удержать что-то внутри или не впустить снаружи.

Катчен остановился, положив ледоруб на плечо.

– Я думал о том же, и, знаете, некоторые двери, по-моему, лучше не открывать.

– Испугался? – спросил его Хейс. Он знал, что это так.

Катчен захихикал.

– Я такого слова не знаю. Тем не менее думаю, что зря выполз из-под своего электрического одеяла. Может, мне лучше вернуться в лагерь и подождать, пока вернетесь вы, бесстрашные.

– Руби, – сказала ему Шарки.

На самом деле это им ничего не дало. Лед сковал дверь наглухо. Хейс пошел к «коту» и вернулся с пропановой горелкой. Он проводил пламенем по низу двери, пока лед не растаял. Потом стал бить по петлям и месту, где встречались створки двери.

– Готово, – сказал он.

Катчен посмотрел на них и шагнул вперед.

43

СДВИГ «МЕДУЗА»

Охваченный теплым желтым страхом, Гейтс снова и снова пытался встать, чтобы побежать, но ему не позволяли. Немертвые разумы окружали его, а живые исследовали лабиринты его мозга. Каждый раз, встречаясь с преградой в его воспоминаниях, они вгрызались, как сверла, и боль при этом была невыносимой и лишающей возможности сопротивляться.

Он должен уйти.

Даже если это означает ползти на четвереньках в темноте, как крот, он должен выбраться из этого места, пока не поздно.

Если они выяснят, если узнают, что там, в «снежном коте», тогда…

ЙАААААХХХХ!

Гейтс кричал, пока они пробирались все глубже, преодолевали одну преграду за другой, искали то, что хотели узнать, совались туда и сюда, и он не мог удержать их, не пустить туда, куда они хотели попасть.

Он смог встать и пошел, спотыкаясь. Прошел футов пятнадцать, когда в него ударила волна горячего воздуха и отбросила назад. Она била Гейтса снова и снова, пока он не онемел, задыхаясь.

Призраки были повсюду, они двигались вокруг в каком-то странном волшебном шоу, показывая искаженные изображения, иногда это были мужчины и женщины, иногда – твари, которые когда-нибудь станут мужчинами и женщинами. Они вращались вокруг все быстрей и быстрей, толпились в сознании Гейтса, низводя его интеллект и самоконтроль почти до детского уровня. Но он все равно не выдавал свою тайну.

Белая волна боли взорвалась в его черепе, и он закричал, руки, как бледные пауки, поднялись к голове. Старцы все глубже проникали в его сознание, бурили мозг, превращая его серое вещество в мягкую скользкую кашицу. Глаза выпятились желтоватой массой, кровь и мозг вытекали из ушей.

Гейтс упал лицом вниз. Он дрожал, умирая.

Но он не умер.

Он вернулся. Это возвращение было как яркая вспышка света, Гейтс проносился сквозь бесчисленные низшие формы жизни, от гоминидов до древесных млекопитающих, от рептилий до архозавров и рыб…

Он увидел место, которое почему-то помнил: туманный первобытный пейзаж. Сине-зеленые лишайники цепляются к черным скалам. Желтый туман плывет над пляжем из бледно-розового песка. И перед тем, как его интеллект и сознание померкли, он понял, что видит Землю археозойского периода.