Книга Улей, страница 169 – Тим Каррэн

Собаки лаяли и делали это уже какое-то время.

Но лаяли так, как раньше Капп никогда не слышал.

Лаяли и выли, ворчали и хрипели, просто сходили с ума. Они уловили запах, который доводил их до безумия, вызывая страх и отвращение. Они были как бешеные звери, готовые разорвать всех, кто посмеет к ним приблизиться. Капп хотел бы, чтобы они замолчали, потому что был уверен: он должен что-то услышать, а они заглушают это лаем.

Ибсен так сильно сжал ему руку, словно хотел сломать ее.

– Они взбесились, – сказал он, задыхаясь и дрожа. – Совершенно взбесились.

И тут раздался новый звук, резкий и истерический писклявый звук, который долетал короткими всплесками. Громкий и пронзительный. Непрерывный вой, который ветер разрывал на фрагменты.

Капп не шевелился.

Он не мог шевельнуться, словно тепло тела вдавило его в лед.

Ибсен осмотрелся, лицо его побелело от изморози и снега, рот выглядел как кричащая дыра, а глаза были полны паники и ужаса. Он посмотрел в одну сторону, потом в другую. Каппу показалось, что Ибсен хочет что-то сказать, но не может.

Еще один жуткий звук прорезал лай собак.

Не жужжание и не писк, а низкий вой, который становился все громче, пока Ибсен и Капп не стиснули зубы, ожидая, что вот-вот лопнут барабанные перепонки. Одна из собак вырвалась из стаи, пробежала мимо, покрытая снегом, глаза у нее были остекленевшие и безумные.

Потом, будто кто-то щелкнул выключателем, собаки замолчали.

Только выл ветер, снег бил в лица, стояла совершенно неуместная здесь тишина. Капп чувствовал, как по коже бегут мурашки; внутри что-то сжималось. Он потел, и мерз, и потерял всякую уверенность в себе. Буря окружила его коконом из галлюцинаций, и он запутался в этом коконе. Увидел в буре тень, смутную и неопределенную. Потом еще одну и еще. Это были не люди, определенно не люди.

– Ружья, – сказал Ибсен, скрипя зубами. – Ружья в палатке.

– Нет… – Капп попытался удержать Ибсена, но тот пополз в сторону еле видной палатки. Снег летел в него отовсюду, окружал, облеплял, ветер толкал в разные стороны. И вдруг раздался крик, резко оборвавшийся.

Снег рассеялся, и Капп увидел очертания палатки, но Ибсена не увидел.

Жужжащий звук разрезал ночь, пролетел прямо над головой.

Капп держал в руке в варежке нож, готовый применить его.

Ему грозила опасность, опасность из бури. Он видел вокруг себя фигуры, аморфные и туманные, движущиеся из стороны в сторону. Страх оставил его. Теперь он рассердился. Кровь забурлила в венах, ожила вся врожденная свирепость расы. Он не знал, что выйдет из бури, но был уверен: когда оно выйдет, он его убьет.

Снег залепил лицо, Капп вытер его.

Что-то двинулось за ним, и он с криком взмахнул ножом. А когда повернулся, увидел фигуру, большую, неземную, дрожащую.

– Боже, – произнес Капп, прежде чем его схватили.

14

Фокс шел среди обломков и руин и обнаруживал один за другим холмы архейских развалин, как и описал в своем дневнике Блекберн. Подземный лабиринт тянулся миля за милей, накрытый ледником, сохраненный и защищенный от воздействия стихии.

Потребовались бы сотни людей и многие месяцы исследований, чтобы подробно изучить все это. Фокс все шел и шел, уже не понимая, где находится, подавленный древностью, и таинственностью, и архитектурной сложностью того, что видел. Он брел среди руин, и некоторые заставляли его отворачиваться с едва скрываемым отвращением, другие – вскрикивать от ужаса. Он почти обезумел. Перестал быть разумным, мыслящим существом, превратился в примитивного дикаря, бродящего по кладбищу своих богов.