Книга Улей, страница 193 – Тим Каррэн

– О боже, – сказала Шарки.

– …но когда я с вами, сразу оказываюсь в дерьме. Почему так?

Хейс не обращал на него внимания. Отбросив снег от двери «джеймсуэя», они втащили внутрь тело, сняв его со снегоуборочной машины. Теперь оно в импровизированном морге вместе с остальными. Хейс посмотрел на другие тела в виниловых чехлах и покачал головой. «Их стало больше и будет становиться все больше», – подумал он. Катчен продолжал болтать. Он нервничал. На самом деле он был испуган. Хейс это знал. Некоторые затихают, когда встревожены, но Катчен – противоположный случай.

– Увидев Холма, я сразу понял, что что-то неладно. Я сразу увидел в нем что-то… нечеловеческое,за отсутствием лучшего слова, – сказал Катчен, освещая фонариком тело Холма. – То же самое, наверно, я чувствовал во «Врадазе», – что, совершенно не случайно, было еще одной забавой Джимми Хейса, – когда появился призрак. Это ощущается внутри, верно? Глубоко внутри. Помню, у меня было такое чувство, когда я ребенком едва не утонул… Что это ты такое делаешь, Элейн?

Она снимала виниловый чехол с тела Холма.

– Хочу его осмотреть. Раз никто не хочет, чтобы я производила вскрытие…

– Плохая мысль, док.

– …мне нужно что-то записать в отчете.

Катчен пожал плечами в оранжевой парке, но это было едва заметно под слоями его КЧХП.

– Позволь сформулировать за тебя. Причина смерти – пуля в башке. Следующий случай, пожалуйста. – Он посмотрел на Хейса. – Мы не можем просто пойти внутрь? У меня замерзла часть, которую я наделся в будущем пустить в ход.

– Пусть док делает свое дело, – сказал Хейс.

Катчен замолчал. Он был обижен. Хейс заставил его держать фонарь, пока сам помогал Шарки освобождать труп. Шарки была недовольна тем, что ей не разрешили провести вскрытие. Она считала это важным. Но Хейс с ней не согласился. И как ни странно, с ним согласился ЛаХьюн. Хейс считал, что, если принести тело в дом Тарга, это приведет к еще большему упадку духа команды. ЛаХьюн считал, что лучше предоставить Холма группе следователей ННФ, которые прилетят весной.

Катчен держал фонарь, но смотрел в сторону, когда они осматривали тело. Кровь и мозг, вытекшие на лицо и засохшие, в сочетании с искаженным лицом и открытыми глазами – это для него было слишком. И пока они делали свое дело, он болтал о таймшере на Таити, куда вложил средства, и о том, что после этого сезона он никогда не вернется в Антарктику. Ничего, абсолютно ничего не может заставить его сделать это.

– Держи свет ровно, – сказала Шарки.

Вздохнув, он направил свет на обнаженные плечи Холма. Снаружи ветер продолжал выть, гремели линии крепления, трещали сооружения, хлопали флаги… и все это были одинокие, безлюдные звуки. Жуткие звуки заброшенности.

Шарки нашла что-то между плечами трупа.

– Что это, док? – спросил Хейс.

– Не знаю. Паразит?

Катчен обеими руками держал фонарь, чтобы он не трясся. На спине под кожей у Холма были отчетливо видны сгорбленное каплеобразное тело и распростертые лапы, как у паука. Это было отвратительно, и Катчен отвел взгляд.

– Мое предположение – это какое-то членистоногое, – сказала Шарки. – Но что это… Не могу даже догадку высказать.

– Похоже на тарантула, – сказал Катчен.

Хейс хмыкнул.

– Я был бы слишком большим оптимистом, если бы сказал, что это не имеет отношения к тому, как вел себя Холм.