Книга Улей, страница 91 – Тим Каррэн

Оно мяукало и ревело, шипело и парило, огненные клочья падали на снег или уносились ветром.

Последним, что я увидел, была гигантская расплывчатая тень, передняя часть которой горела, как факел. Мы не стали ждать. Эта тварь шла за нами, и мы это знали. Она накажет нас. Она убьет нас. Сделает нас частью себя. Она умирает от голода после миллиона лет мрачного сна и нуждается в мясе. Держась за руки, мы шли вдоль направляющего троса, продвигаясь на коленях, потому что, если бы встали, нас отнесло бы назад, к чудовищу.

Я знал, что оно за нами. Я чувствовал исходящий от него жар и слышал его рев, который доносил ветер. Если бы мы могли двигаться быстрей… но не получалось. Буря набросилась на нас спереди, чудовище ползло сзади.

Наконец я увидел свет снежной пещеры, потом что-то дернуло трос, меня подбросило в воздух, и я ударился лицом о лед. Трос провис. Кажется, закричал Викман, но в этом воющем ветре трудно было определить. Знаю только, что он исчез и эта тварь схватила его. Я видел… думаю, что видел… как в буре появилась огромная черная фигура, но тьма и снег тут же поглотили ее. Но она была здесь, не ревела, а издавала звуки, подобных которым не издавал ни один земной зверь: гудение разгневанной саранчи, металлический звук, с каким пила врезается в сталь, и, наконец, невыразимое слюнявое чавканье собаки, грызущей кость.

Оно жрало Викмана.

Милостивый боже. Кошмар, кошмар. Так нас осталось трое. Тварь забрала Викмана, как, несомненно, Тодса и собак.

Сейчас мы заполнили снежную пещеру припасами и все вооружились. Мы не рискуем. Почти все это время Грант ведет себя спокойно. Это единственное наше благословение: больше никаких странных явлений. За исключением этого, мы живем в кошмаре, недоступном человеческому восприятию.

28 июля

Не могу сказать, верно ли обозначил день.

Больше не знаю. Больше я ничего не знаю. Я безумен. Должен быть безумен. Здесь нет разницы между ночью и днем, все тьма, и отчаяние, и ревущая буря, которая продолжается. Я должен рассказать, что произошло через два или три дня после случая в ледяной пещере, который я описал. Я долженрассказать об этом. Тварь не пыталась напасть на нашу снежную пещеру, но она там, бродит в буре, способной убить любое существо с кровью в жилах. Грант беспокоен. Сейчас он очень болен, кричит нечеловеческими голосами, от него исходит болезненный жар и запах пролитых химикатов.

Доктор Кларк больше не думает, как его исцелить.

Во время припадков Грант бьется в конвульсиях, из пор у него сочится кровь, а глаза становятся бесцветными. Что-то летает в пещере. Что-то скрежещет и шепчет, стучит и пищит. Я не сомневаюсь, что Грант одержим… но чем? Что овладело им? Что-то злое и бесплотное, несомненно. Но я не верю, что им овладел христианский дьявол или призрак. Это что-то дочеловеческое, абсолютно кощунственное.

Сейчас, когда я пишу это холодной, дрожащей рукой, Грант спокоен.

Вчера вечером… или это было утром?.. я слышал снаружи собачий лай. Я не посмел выглянуть. Лай длился часами, потом перешел в низкий печальный вой. Но я должен помнить, что это не собаки. Никакое животное не может издавать этот жуткий шипящий стон, от которого мне хочется перерезать себе запястья.

Тварь не пыталась ворваться к нам, может, потому, что боится огня. Возможно, урок, который преподал ей Викман, станет нашим спасением. Но я в это не верю. Потому что чувствую, как холод охватывает меня до мозга костей, и слышу одинокую песню ветра. Я слышу смерть в этой песне. Слышу предупреждение о нашей мрачной, зловещей смерти, не имеющей равных по ужасу в истории человеческой расы.