Онлайн книга «Улей»
|
Да смилостивится над нашими душами Господь в своей бесконечной мудрости. 2 августа Теперь мы живем как животные. Мы больше не люди. Просто испуганные, обезумевшие существа, которые прячутся в грязной, вонючей пещере, черной и мерзкой от жира, который мы жжем в наших лампах и едим. Мы кашляем и задыхаемся от вони, но не смеем отодвинуть доски и брезент и впустить свежий воздух. Грант уже несколько дней спокоен. Несколько часов назад я слышал вой твари в буре. Почему она не уходит? Почему даже это малое благословение не смягчает наши бесконечные муки? Несколько часов назад я слышал звуки у входа в пещеру. Шаркающие шаги. Какое-то время ничего не происходило, мы с Кларком ждали в клаустрофобном молчании, потом услышали голос. Викман просил нас впустить его. Голос был нечеловеческий, просто имитация голоса Викмана. Но я услышал в нем нотку отчаяния. Сейчас мы жжем только жир. От него мы черны и грязны, и нам холодно, ужасно холодно. Я дрожу так сильно, что не могу уснуть, даже когда закрываю глаза. Я дежурю и жду. Звуки бури стали тише, и я думаю, что вход в пещеру за досками и брезентом завален снегом. Я сберег немного бензина от примуса, чтобы сжечь тварь, когда она решит показаться. У нас есть две винтовки Энфилда и тридцать патронов. Три пистолета Уэбли. Жира, пеммикана и сухарей хватит, наверное, на шесть недель. Грант уже много дней ничего не ел и близок к смерти. Мы с Кларком поклялись, что застрелим друг друга, но не позволим твари схватить нас. Я молюсь, чтобы Господь поскорее покончил с нами. 10 августа? Вчера ночью я пробудился от тревожного сна, услышав, как кто-то копает снег у входа. Заскрипели доски. Потом Викман сказал, что зверь ушел и мы должны впустить его. Он сказал, что замерз. Когда я не ответил, стал проситься внутрь Бонд. Милостивый боже, это безумие. Я не ответил Бонду, и его голос перешел в низкое собачье рычание. Словно там воют сто волков. 12 августа? Мы в плачевном состоянии. Температура еще больше упала – насколько, не знаю. Грант еще жив. Мы с Кларком все больше слабеем. У обоих симптомы цинги: разбухшие колени, сильная боль в конечностях, особенно в щиколотках. Десны у меня в язвах, и зубы шатаются от нажима пальцами. Кларк потерял три зуба. Живот так сильно болит, что слезы выступают на глазах. Несомненно, от пеммикана и жира. Мы пьем бренди, чтобы облегчить боль. Кларк дает мне мел и таблетки опия. Вчера ночью я слышал жалобный голос, просивший впустить. Голос моей матери. Она умерла шестнадцать лет назад. 17 августа? Мы с Кларком не разговариваем. Для этого нужно слишком много энергии. Грант в коме и еще жив. Боже, какой стойкий человек! Мне смерть никогда не казалась приемлемой, но сейчас я мечтаю о том, чтобы закрыть глаза и никогда больше их не открывать. Писать стало трудно. Все время холодно. У Кларка лицо обросло волосами и исхудало, глаза впали и остекленели. Он потерял много зубов. Мы обморожены. У Кларка пальцы в волдырях. У меня почернели и разбухли пальцы ног. Трудно стоять. У Гранта лицо болезненно-желтое, губы почернели. Обморожения мы лечим борным вазелином, но этого недостаточно. У меня на лице язвы, они разрастаются, и к ним больно прикасаться. Когда они лопаются, боль почти приятная. Я не верю в Бога. Я ни во что не верю. |